Машина приземлилась на автостоянке между двумя высотными домами. Большой двор был так густо засажен деревьями, что напоминал парк. Дверцы поднялись, и они, разобрав сумки, направились к ближайшему дому.
– Поднимемся лифтом? – спросил отец, открыв дверь подъезда дистанционным ключом. – У нас третий этаж.
– Можно подняться, если он не занят, – ответил Олег. – Вот вниз проще сбежать по лестнице. Дом почти такой же, как наш.
Квартира, в которую вошли несколькими минутами позже, площадью и планировкой тоже напоминала квартиру Третьяковых, вот интерьер был другим.
– Эта мебель делалась под старину? – спросила Вера, осмотрев гостиную.
Вся мебель была массивной, выполненной из тёмного дерева. На диване лежала какая-то шкура с густым мехом, а пол был покрыт большим мохнатым ковром.
– Этой мебели около трёхсот лет, – объяснил Пётр Николаевич. – В ваших комнатах такая же. Мне она нравится больше современной, одно неудобство – тяжело двигать.
– А почему на стенах нет сабель или хотя бы картин? – спросила девочка. – И люстра современная. Она не сочетается с остальной обстановкой.
– Ну извини, – рассмеялся отец. – Моя любовь к старине ограничилась мебелью, да и она досталась в наследство от отца. Это его квартира, та, в которой я жил раньше, немного меньше и не в таком удобном месте. Там почти нет зелени, грязный воздух и много шума. Когда ездили по дорогам, она была удобней, сейчас лучше здесь. Идите смотреть свои комнаты. Если захотите поменять светильники или что-нибудь повесить на стены, это будет нетрудно сделать.
Олег вошёл в свою комнату и осмотрелся. Большой одёжный шкаф, кровать и письменный стол с двумя стульями. Возле кровати два ковра: один был закреплён на стене, другой лежал на полу. На окнах портьеры из плотного шёлка, а стены обклеены бежевыми обоями с тонким золотым рисунком.
– У тебя точно такая же комната, как и у меня, – сказала зашедшая к нему сестра, – только другие обои и ковры. Я не любительница старины, по-моему, у нас было красивее и удобнее.
– Всё равно лучше детского дома, – ответил он. – Привезём со своей квартиры нужные вещи, и можно нормально жить.
– Когда поедем? – спросила Вера. – У меня здесь только одно платье и эта форма.
– Наверное, завтра. Об этом нужно говорить с отцом. Помимо вещей, надо заняться школой. Ты ещё не сообщила подругам о переезде? Вот и займись, мне тоже нужно кое с кем связаться.
Джон попросил после окончания патрулирования отвезти дочери сумки с продуктами. День выдался лёгким, поэтому Исаак решил обратиться к полковнику Ломану с просьбой освободить его на полчаса раньше.
– Вы сегодня не нужны, Липман, – посмотрев на дисплей комма, ответил полковник. – Если будет нужда, когда-нибудь задержитесь на службе.
Он за двадцать минут слетал в Сток-он-Трент и быстро перенёс сумки в комнату Сандры.
– Спасибо! – поблагодарила девушка. – Подождите, Исаак! Расскажете о том, как идёт ваша служба. У нас много говорят о волонтерах...
– Помогаем армии, – ответил Липман. – Следим за порядком и сопровождаем ценные грузы. Вчера развозили продовольствие. Жизнь понемногу налаживается, даже начали возвращаться беженцы из Франции и других мест. Нужная, но неинтересная работа. Я пойду?
– Подождите! Скажите, почему вы до сих пор не женаты?
– Откуда такой интерес к моей персоне? – спросил он, с интересом посмотрев на девушку.
– Вы мне нравитесь, но совсем не обращаете на меня внимания, – не отведя взгляда, ответила Сандра. – Пусть это против правил, но по-другому не получается...
– У вас же есть друг. И потом у нас большая разница в возрасте. Вряд ли Джон обрадуется, если узнает о том, что я взялся за вами ухаживать.
– Крайтон мальчишка, а вы мужчина! Вам нет тридцати, а отец будет только рад тому, что я выбрала его друга. Лишь бы я вам нравилась, а всё остальное – это такая ерунда! Отцу можно не говорить. Мне скоро исполнится семнадцать...
«Может, действительно на ней жениться? – подумал Исаак, у которого давно не было женщины. – Она уже созрела для любви и, судя по поведению, её попробовала. Войти в семью Сеймуров и прочно встать на ноги... Лишь бы это приняли Джон с Грантом».
– Ты мне нравишься, – сказал он обрадованной девушке, – но давай подождём, пока...
Пришлось прерваться, потому что нельзя говорить, когда тебя целуют, причём так умело и страстно...