Подруги все еще спорили между собой, когда Марина тихо произнесла:
- Мама вчера приезжала.
Повисло молчание. Подруги знали, чего стоят Марине эти визиты. Каждый раз, после отъезда матери, Марина не могла прийти в себя несколько дней. Так трудно ей давалось общение с прошлым. Но она не могла запретить маме приезжать. Хотела, но никак не могла. Всегда жалела старую и больную женщину. Вот только женщина эта в свое время совсем не жалела Марину.
- Так может ты скажешь, чтобы больше не приезжала? – Первая нарушила молчание Настя. – Какой тебе смысл от этого общения?
Марина не ответила.
- Ты только себе душу терзаешь. Все переживаешь. Оно тебе надо? – со знаем дела продолжала Настя, сделав глоток вина.
- Опять ты к ней пристаешь, - Маша снова попыталась защитить подругу.
- А ты все ее жалеешь. А надо, чтобы она набралась смелости, и мамашке своей сказала, чтобы та сюда больше ни ногой. – Продолжала учить Настя.
- Может она сама разберется, - и Маша взяла Марину за плечо. – Ты не слушай ее…
- Что значит «не слушай»? – перебила Настя, - лучше пусть каждый раз впадает в депрессию, сидит тут вся разбитая, а мы будем говорить, чтобы не пережила все нормально. И только она очухается, а тут опять: «Мариночка, я к тебе еду». И все заново. Класс. Мне так нравится. Давайте не будем это заканчивать. – И Настя снова отпила вина.
- Делай как сама знаешь.- Маша серьезно посмотрела на подругу. – В том, что Настя говорит, доля правды, конечно, есть. Но все-таки это только тебе решать.
- Ладно. – Марина взяла свой бокал, - обещаю, что сегодня же решу, что мне с этим делать, - она подняла бокал, девчонки подхватили, аккуратно чокнулись, допили все до дна, и заказали еще одну бутылку розового вина.
Марина еле дошла домой. После четырех бутылок вина, что они распили с девочками, голова соображала плохо, ноги словно ватные, перед глазами все плывет. Она с таким усилием старалась идти ровно, но подъем по лестнице свел все старания на ноль, и Марине пришлось схватиться за стенку, чтобы не упасть лицом прямо на пол, спотыкнувшись о первую же ступеньку. Кое-как нашарив ключи в сумке, с трудом попав в замочную скважину, Марина попала в квартиру, и прямой наводкой обрушилась на диван. «Надо раздеться» - последнее, что промелькнуло в сознании, прежде чем она провалилась в темноту.
***
Голова раскалывалась. Давно Марина так не напивалась. Во рту отвратительный привкус, вчерашний «цезарь» почти стоит в горле, готовый при любом неловком движении вырваться наружу, на виски давит, в ушах звон. Разлепив глаза, Марина обнаружила, что она так и уснула вчера полностью одетая и накрашенная, только во сне один ботинок с ноги все же слетел. Она немного ужаснулась. Надо же было так себя не контролировать. Хорошо хоть сегодня не надо на работу. Она кое-как поднялась, наконец-то разделась и отправилась в ванную.
«Минералочки было бы не плохо» - подумала Марина, засовывая голову под струю холодной воды.
Аромат свежезаваренного кофе ударил в нос, и по телу пробежала дрожь – последствии вчерашнего вечера. Долго ей еще приходить в чувство? Марина присела на стул возле окна. Солнце пробивалось сквозь свежую зеленую листву, и причудливые тени играли на всех поверхностях кухни. Из приоткрытого окна веяло свежестью.
Вчера Марина обещала подругам все обдумать. Настя права: она должна что-то решить. Должна набраться смелости. Должна отрезать прошлое, без сомнений и возможности вернуть все назад. Там для нее нет жизни. Нет спокойствия и безмятежности. Только боль и переживания от того, что она так упорно пытается забыть. А постоянные визиты матери делают только хуже, словно полосуют вновь и вновь по едва заживающей ране.
«Настя права: я должна что-то с этим решить». Вновь мысленно повторила Марина про себя эту фразу, словно заклинание. Тут даже думать не надо. Единственно верное решение – это обрубить все концы. Раз и навсегда. Вот только Марина не рассказывала девочкам, почему именно она не может, а если точнее не хочет все это заканчивать. И дело не в том, что ей жаль старую больную мать, не в том, что в ней играет чувство долга к тому, кто подарил тебе жизнь. Марина никогда не рассказывала подругам, но визиты матери вызывают у нее не только боль от воспоминай ее прошлого, той жизни в деревне. Визиты матери вызывают у Марины еще и печаль. Печаль, которую она не хочет потерять навсегда. Печаль, которую она хочет сохранить хотя бы в маленьком уголке своего сердца. Это печаль по навеки утраченному чувству. Она не хотела забывать те моменты, когда…