– Теть Маша…
– Не надо! Не надо, Аня. У всіх зараз жизнь плохая. Так надо ж человєком буть! А як кому плохо стане? Не надо, Аня, закриваться од всіх.
– Заходите, чего вы на пороге, – Анечка просто не знала, что тете Маше сказать. Не поверит она про дельфинов, Льва и бусы из другого мира.
– А-а. Ото ж.
– Ну, я…
– Больше так шоб не делала. Я тобі борщу принесу.
Тетя Маша ушла, и Анечка начала поскорее соображать, что ей теперь говорить говорить людям – обо всей этой мистике говорить не хотелось. Впрочем, наверное именно об этом написано во всех религиях, или это были открытые только Анечкой миры, она не знала.
Затем вдруг появилась Василиса Петровна. Было скучно, Анечка что-то говорила Василисе Петровне о том, как она рисует и слушала в ответ междометия.
– Аннушка, художества всевозможные я, конечно, очень люблю, когда-нибудь посмотрю обязательно Ваши работы, но отрываться совсем от реальности…
– Какой, простите, реальности? – Анечке надоел этот длинный вежливый разговор на пороге ни о чем.
– Нашей, Анннушка, нашей, увы, печальной реальности.
Василиса Петровна, уже расспросила тетю Машу и, казалось, была готова к поистине бесконечному общению.
Анечка, конечно же, надела свои бусы. Василиса Петровна только молча чему-то очень удивилась и сразу ушла.
И не надо, поняла Анечка, ничего понимать. Это – Чудо, а где и какой во всем этом смысл, она пока еще не поняла и сама.
День за днем Анечка отправлялась искать то ли Льва, то ли хоть какую-нибудь разгадку.
Однажды, идя по знакомой уже дорожке, Анечка увидела, наконец, нечто необычное: у нее под ногами были следы большой кошки.
Вглядываясь в следы, она заметила, что они светятся. В них плавают цветные блики и еще пока почти неразличимые намеки на картинки. Анечка протянула руку, и зайчик оказался на ладони. Подвески на бусах дрогнули и потянулись вперед. В зайчике на ладони она снова увидела призрачные башни.
Казалось, что в этих солнечные зайчиках разноцветные блики. В лучах даже будто различимы полупризрачные фигурки. Людей? Не сказать точно, чьи. Анечка присмотрелась внимательнее и увидела, что башни – за горизонтом. Они призрачны. И они – что-то совсем другое. Кто знает, есть ли в них Львы. Может, это их родина, а может, их их светило, или их храм. В любом случае, хотя Анечка почти дошла до самого горизонта, львов тут нет. Их вообще нет на Земле. Все это находится, очевидно, где-то в небе, в космосе, в ином мире.
Анечка рисовала львов, кошек, солнечные зайчики и дельфинов, и от нечего делать дарила их всем соседям. Ей нравились лучи, играющие в пожелтевших деревьях, нравились даже свои ежедневные и пока безуспешны поиски того, чего не существует.
Но однажды утром, глядя в окно, она увидела идущую по двору Олю. Забыв про наступившую осень. Анечка распахнула окно настежь и позвала ее по имени. Оля подняла голову и улыбнулась – как всегда, светло, и, как всегда, будто ни в чем ни бывало.
Зайдя к Ане, Оля бросила в угол сумку и плюхнулась в кресло:
– Аня, я все-таки не понимаю! Смотри, тетя Маша уже привела в порядок полклумбы! Там цветы весной зацветут. Не понимаю. Человек, что ли, ко всему привыкает, или время лечит даже от Чудовищ? Аня?
Анечка только молча пожала плечами – она тоже не знала.
Чудовище становилось каким-то странным – оно вроде бы и существовало, и будто поблекло, постепенно таяло, становясь полупрозрачным призраком, особенно в пасмурную погоду. Причем оно было все дальше, дальше и дальше от их двора. Но Анечку занимало теперь не Чудовище, и она об этом почти не думала.
– А что Андрюша говорит?
– А пошли спросим мудреца, это идея, – сказала Оля, поднимаясь с кресла.
Андрей ничего не сказал, а только жестом обвел висящие на стенах Анечкины картины:
– Они у Ани волшебные, как я это объясню? Как и бусы почти. Они открывают нечто в человеке, мире, свет открывают. Вот и все, все просто, больше не знаю, – улыбнулся Андрей.
Потом помолчал немного и начал длинную лекцию о Сфинксе, иных мирах и ушедших временах, о кошках египетских и не египетских, подземном мире, легендах и великой силе искусства в истории всех цивилизаций.
На этот раз его никто не перебивал до самой ночи. Правда, слушали рассеянно и думали о чем-то своем.
– «Кошка таинственна, загадочна и близка ко всему, что не дано постичь человеку. Она – душа древнего Египта, хранительница легенд ныне забытых городов Меро и Офира. Она – родственница Царя Джунглей и наследница тайн зловещей седой Африки. Сфинкс – ее двоюродный брат, и они говорят на одном языке, но кошка древнее Сфинкса и помнит то, что тот уже позабыл», Говард Ф. Лавкрафт, «Кошки Ультара», – процитировал Андрей, взяв с полки какую-то книгу. – «Две жизни в нас до гроба есть, есть грозный дух, он чужд уму» – а это вот Лермонтов. Если будить в себе кого-то, то лучше львов и котят, «невиданной красы», а не чудовищ.