– Угадали, – признался египтянин, не сводя глаз с пистолета. – Что вы думаете с ним делать?Отведите ствол, а то можете случайно нажать!
– Я думала, что вы спросите о том, что я буду делать с вами, – усмехнулась Нина и крикнула на английском: – Парни, идите сюда!
Шестеро вооружённых мужчин напугали полицейского до мокрого пятна на штанах.
– Знаете английский? – спросил Жиль. – Вот и прекрасно! Успокойтесь, уважаемый, ничего с вами не будет. Хотели предложить вам проехаться с нами к побережью, но увидели ваш мундир и передумали. По нынешним временам за такую поездку полицейского могут и расстрелять. Пожалуй, мы угоним платформу, а вас спеленаем и оставим в доме. Рано или поздно вас освободят, а похищенный транспорт вернут.
– Могут и не вернуть, – поняв, что его не собираются убивать, осмелел хозяин, – и из полиции однозначно выкинут. Не скажете, что я за это получу?
– Давайте оставим ему все сумки? – предложила Нина. – Нам эти вещи будут только мешать, а ему пригодятся. Если в Египте военное положение, нам и на побережье придётся захватывать транспорт. Никто из египтян не будет рисковать своей шкурой из-за этих тряпок, а золота мало. Оно пригодится нам и в Европе.
– Хватит с него половины, – решил Жиль. – Показывай, где платформа, заодно активируешь управление. Арлет, посмотри, что у него есть из продуктов, и собери нам обед. Если есть фляги или питьевая канистра, наполни водой.
Нина ткнула полицейского стволом в жирный бок, заставив отступить в сторону, и вошла в дом. Следом, разоружив египтянина, вошли остальные. Она занялась ревизией двух холодильников, а хозяин повёл наёмников во двор показывать свой транспорт.
– Ничем не занят? – окликнула женщина севшего на диван Джона. – Тогда займись водой. Проще узнать о канистре у хозяина, чем искать её самому.
– Командуешь? – спросил Исаак. – Может, найдёшь работу и для меня?
– Ты рвёшься помочь? – спросила Нина. – А если нет, для чего спрашивал? Я вижу, что ты затаил обиду и на меня, и на своих бывших охранников, хотя никто из нас этого не заслужил. Молчал, потому что полностью от нас зависишь. Интересно, почему заговорил сейчас?
– Ты не думала о том, что будет дальше? – не отвечая ей, спросил Липман. – Я говорю не о Египте, а о Европе. Это здесь всё сохранилось, а у нас будет трудно выжить. Может, попробуем сделать это вместе? Парни наверняка разбегутся, да и твой Калхоун...
– Шансов выжить с моим Калхоуном намного больше, чем с тобой, – не щадя его самолюбия, ответила Нина. – А Европа... Наверное, я попробую вернуться в Россию. Она раз в двадцать больше и не должна сильно пострадать. И у меня там осталась куча родни, поэтому будет у кого остановиться, пока найду работу и жильё. Если Джон захочет, уедем вместе. Что я не видела в вашей Англии, к тому же после потопа? Представляю, как в ней будут относиться к русским. Англичанам ещё укажут их место, пока России не до них.
– Что ты имеешь в виду? – спросил он.
– Помнишь принципы вашего НАТО? – сказала она. – Нападение на любую из стран альянса считается нападением на всех. Но верно будет и обратное. Если на нас нападёт одна из стран НАТО, мы можем считать, что напали все. Тем более это справедливо, когда напавшая сторона – США. Под словом «мы» я подразумеваю Россию. Если вам не ответили атомными бомбами, это не значит, что мы забыли, против кого вы готовились воевать почти сто лет.
– Напала Россия, – возразил Исаак.
– Мы первыми ударили в ответ на подготовку к вторжению. У меня не отобрали комм, поэтому могла слушать новости и изредка общалась с родственниками. И арабы открыто говорили о том, что Америка вот-вот нападёт на Россию. Ваши обыватели с промытыми мозгами могут думать иначе, но ты знаешь правду.
– И что вы сделаете, когда решите свои проблемы?
– Не знаю, я не президент. Могу только сказать, что Россия больше не допустит своего унижения и враждебного отношения к своим гражданам. А в остальном вы нам не нужны. Торговли и обмена технологиями и так уже не было лет двадцать, и дальше обойдёмся своими силами и сотрудничеством с Китаем.
– Вряд ли китайцы скажут вам спасибо за эту войну!
– Скажут! Конечно, сейчас у них будут трудности в экономике, но они умеют работать и хорошо организованы, поэтому через несколько лет перестроят свою экономику на нас и другие страны Азии. А вот у американцев это не выйдет! Их доллар теперь никому не нужен, поэтому придётся работать самим, а половина из них никогда этим не занималась. Финансовая экономика хорошо работает в благополучные годы, но не сейчас. Судя по передачам американских станций, у них смыло и разрушило землетрясением четверть всей страны! России к такому не привыкать, а Америка слишком долго жила в долг, надувала финансовые пузыри и развивала преимущественно военную промышленность и всё то, что её обеспечивало. Боюсь, что у американцев не хватит жизненной стойкости с этим справиться. Когда-то они работали лучше других, но эти времена в прошлом.
– Почему боишься? Ты, наоборот, должна радоваться!
– Радоваться чужому горю? Я их не любою, но я не скотина. К тому же мировая экономика и так сильно пострадала, ей не пойдёт на пользу, если развалятся США и десятки миллионов американцев побегут к соседям.
– Ты говорила, что окончила школу и не захотела учиться дальше. Наврала?
– Почему ты так думаешь? – удивилась Нина.
– Рассуждаешь как министр, а не домохозяйка, – объяснил Исаак. – У нас многие парламентарии более косноязычны. Чёрт, от этих запахов можно захлебнуться слюной! Когда будем есть?
– Вам, мужчинам, только бы пожрать, – проворчала она. – Подожди, сейчас придут остальные, тогда и пообедаем.
Машина турбинами выдула грязь и села в образовавшуюся воронку.
– Подожди выходить, – остановил Джон Гранта. – Давайте уберём грязь воздухом. По-моему, вход в убежище где-то там.
У него был выходной, и появилась мысль слетать в Сеймур-Хаус и проверить, как там всё сохнет. Полетели вдвоём на «джипе», который было легче зарядить.
Подняв машину в воздух, Джон полетал над нужным местом. Грязь была достаточно жидкой, чтобы её сдувало сильным потоком воздуха, но уже немного загустела, и очищенное место не заплывало.
– Ты угадал, – сказал Грант брату, когда тот опять посадил машину. – Полностью не очистили, но теперь работы в два раза меньше. Берём лопаты!
Вход в тамбур был углублён почти до уровня земли, поэтому турбины не смогли выдуть всю грязь и её часов пять вычерпывали совковыми лопатами и выносили за пределы очищенной площадки. К концу работы мужчины были измотаны непривычным трудом.
– Завтра не смогу поднять рук, – пожаловался Джон. – Ты будешь отдыхать, а у меня дежурство. Но нельзя было оставлять эту грязь. К следующему моему выходному её пришлось бы долбить. Попробуем?
– Мог бы и не спрашивать, – отозвался Грант, доставая пульт управления. – Если не нарушена проводка и уцелели накопители, должна открыться. Это в убежище может быть вода, а тамбур герметичный. Правда, давление было атмосфер десять, но не очень долго.
Они услышали тихий гул двигателей, и тут же входная дверь со скрежетом поползла вправо. Когда она открылась более чем наполовину, раздался сильный треск, и Грант поспешил нажать кнопку пульта.
– Её погнуло и попортило направляющие, – сказал он и включил фонарь. – Ладно, нам хватит и этого. Вторую дверь попробую открыть вручную. Не спускайся, я сам. Если там много воды, двоим будет трудно выбираться.
С этой дверью ничего не получилось. Замок открылся, но попытка открыть дверь ни к чему не привела: у Гранта не хватило сил.
– Она открывается внутрь, но мешает давление воды. Наверное, убежище полностью затоплено. Сможешь достать немного взрывчатки? Дверь не очень толстая, и если проделать небольшое отверстие, можно откачать воду. Я уже справлялся насчёт насоса. На время его дадут. Полетели, мне сегодня ещё забирать в кампус Элизабет с внучками. Если будет взрывчатка, прилечу сюда один или с Сандрой.
– Достану, – пообещал Джон, – и даже отпрошусь на пару часов, чтобы тебе не оторвало руки. Если приведём здесь всё в порядок, уйду из армии.
Глава 12
Такси, которым их отправили во Владимир, сделало круг над расположенными недалеко от широкой реки зданиями детского дома и приземлилось на площадке перед одним из них. Олег взял выданные им сумки и вышел из салона, а Вера почему-то задержалась.
– Не копайся, – поторопил он сестру. – Нам здесь жить, хочется тебе этого или нет! Уже время обеда, и я проголодался, а нам ещё устраиваться.
Она молча присоединилась к брату, и они направились к подъезду, над которым виднелась надпись «Административный корпус». Пройдя разъехавшиеся при их приближении двери, Третьяковы оказались в просторном вестибюле.
– Вам кого, ребята? – спросила их идущая к выходу молодая симпатичная женщина.
– Нас направили к директору, – объяснил Олег.
– Понятно: новенькие, – сказала она и показала рукой на двери напротив входных. – Поднимитесь на второй этаж и повернёте налево. Смотрите по правой стороне, там будет дверь с табличкой. Удачи!
Олег поблагодарил и, следуя указаниям, через несколько минут очутился перед нужной дверью. Сестра отстала, и её пришлось ждать.
– Постарайся хоть при директоре выглядеть живой! – сердито сказал он и нажал кнопку звонка.
Дверь сдвинулась в сторону, давая им проход в директорский кабинет. Небольшое помещение было обставлено красивой мебелью, а за столом работала с коммом женщина лет пятидесяти. Сначала из-за обилия седины показалось, что она гораздо старше, но потом Олег всмотрелся в лицо и понял, что ошибся.
– Олег и Вера? – спросила она, убирая голо-экран. – Мне о вас звонили. Садитесь на эти стулья, поговорим. Вы уже, наверное, прочитали на двери, что меня зовут Александра Николаевна. Вам что-нибудь известно о нашем детском доме?
– Только то, что его создали для детей, потерявших родителей в этой войне, – ответил Олег.
– Таких домов несколько, и их строили заранее, – объяснила директор. – Наш рассчитан на тысячу детей. В нём три спальных корпуса, в которых имеются столовые, учебный корпус, этот административный и спортивный с тремя большими залами и бассейном. Есть учебные мастерские и небольшой автопарк. На нашей территории разбит парк и построены летние спортивные площадки. Если говорить коротко, то это всё. Теперь перейдём к вам. В каждом из спальных корпусов свой возрастной состав воспитанников. Вас направим в третий, в котором живут те, кто старше двенадцати. Естественно, что мальчики живут отдельно, а девочки – на своей половине. Вместе вы только ходите в столовую и на занятия. Можно общаться и в свободное время, но в специально отведённых для этого помещениях. С этим ясно?
– Не дураки, – не очень вежливо ответила Вера. – Вы объясняли это каждому из тысячи своих воспитанников?
– Ершистая, – сделала вывод Александра Николаевна. – Понятно, что тебе неприятно очутиться у нас, но никто из наших работников не лишал вас семьи, это сделала жизнь. Мы пытаемся заменить вам родителей, а получится или нет – это будет зависеть не только от нас, но и от вас тоже!
– Мы к вам ненадолго, – буркнула девочка. – Нас скоро должны усыновить!
– Я буду только рада, если вы найдёте семью, – искренне сказала директор. – Уже с кем-то договорились?
– Только о том, что нам поищут новых родителей, – ответил Олег.
– Хорошо, если это получится, но вы должны знать, что в основном берут малышей. Я не помню, чтобы кто-нибудь брал детей в возрасте Олега, так что ему почти наверняка придётся побыть у нас год. Вы ведь не захотите расставаться?
– Если не возьмут обоих, не пойду и я! – ответила Вера. – Когда он станет самостоятельным...
– Должна тебя огорчить, – сказала Александра Николаевна. – Самостоятельность бывает разной. В шестнадцать твой брат может отвечать только за себя самого.
– В шестнадцать можно жениться, – возразил Олег. – Почему нельзя забрать сестру?
– А тебе не терпится? – улыбнулась она. – Сможешь ты жениться, только такие скороспелые семьи находятся под контролем. И дети у них в большинстве случаев будут только через год. Патронаж государства – это необходимая, но не очень приятная мера, которая сильно ограничивает свободу. Могут даже на время забрать ребёнка, если ему не обеспечен должный уход. А брать опеку над несовершеннолетними родственниками можно только с восемнадцати. Так что если ничего не выйдет с усыновлением, то судьба твоей сестре провести у нас четыре года. Поэтому не нужно переносить свои обиды на тех, кто хочет тебе добра. Вы, наверное, слышали о детских домах много плохого. В таких разговорах есть доля истины, хотя их неприятности сильно преувеличивают. Но наш дом особенный.
– Это чем же? – спросила Вера.
– В нём нет установившихся традиций, которые часто мешают в других таких заведениях. Воспитанники появились здесь за последние две недели, а работников набрали три месяца назад. У нас мало детей из неблагополучных семей. У всех общее горе, которое ещё слишком свежо. Личные комнаты рассчитаны на проживание двоих, поэтому у вас будут соседи. Постарайтесь найти с ними общий язык. Если этого не получится, мы вас переселим. Только не нужно злоупотреблять такой возможностью! Сейчас выйдете из административного корпуса и пройдёте в третий. Он направо от входа. Вам всё покажут, а потом накормят. Обед уже был, но я позвоню о вас в столовую.
Вера тоже проголодалась, поэтому после разговора с директором не теряли времени. До третьего корпуса добрались едва ли не бегом. Здесь тоже были раздвижные двери и вестибюль, в котором за столом сидел вахтёр.
– Я слежу за порядком, – сказал он Третьяковым. – Зовите Виктором Сергеевичем. Мне о вас уже звонили. Поднимайтесь на второй этаж, там вас встретит Зоя Ивановна. Как себя чувствуете? Нормально? А если нормально, то идите на лестницу, а не к лифту, он у нас для больных.
Зоя Ивановна Ивашова оказалась молодой полной женщиной с круглым улыбчивым лицом.
– Твоя комната будет двести восемнадцатой, – познакомившись с новичками, сказала она Вере, – а вас, юноша, мы поселим в двести пятидесятую. Бельё лежит в шкафах, а пижамы и форму возьмёте у меня после того, как пообедаете. Что у вас есть из одежды?
– Мы не смотрели, – ответил Олег. – Нас измерили, а через час выдали эти сумки и посадили в такси.
– Оставьте их у меня, – предложила воспитательница. – Вас ждут в столовой, она у нас на первом этаже. Внизу сидит вахтёр, он покажет где. Потом вернётесь и сделаем всё остальное.
Столовая понравилась, и обед был очень вкусным. Судя по висевшему на раздаче меню, можно было выбирать из нескольких блюд, но у них не было выбора из-за опоздания.
– Вкусно кормят, – сказал Олег, когда поднимались на второй этаж. – И воспитательница славная, мне понравилась.
– Слишком много улыбается, – буркнула Вера. После обеда у сестры немного улучшилось настроение, но она по-прежнему демонстрировала недовольство.
Они сказали Ивашовой свои размеры и получили не только пакеты с одеждой, но и обувь. После этого воспитательница велела Олегу подождать и повела Веру в её комнату. Пока шли, она рассказала девочке всё, что сочла нужным:
– Душевые и туалеты у вас свои, а комнат отдыха по четыре в каждом крыле. Две только для вас и ещё в две разрешается приходить ребятам. Учти, что в них приборный контроль, чтобы никто из вас не позволял ничего лишнего! На первом этаже библиотека, фильмотека и медицинский пункт.
– А зачем мне фильмотека? – не поняла Вера. – С помощью комма можно смотреть всё что хочешь.
– Попробуй, – предложила Зоя Ивановна. – У нас сейчас сильно урезанный интернет. Многое было зарезервировано на российских серверах, но не всё. И потом нас предупредили, что связь могут отключить. А в фильмотеке легко залить в комм любой фильм. Там много художественных, но главное для вас – это учебные. Это дверь в твою комнату. Приложи к считывателю большой палец. Так, я уже записала. Открывай!
Повторная демонстрация пальца сдвинула дверь, и они вошли в комнату площадью тридцать квадратов. Дверь в коротком коридоре вела в санузел, а та, которая располагалась между двумя большими окнами, – на лоджию. Слева и справа была одинаковая мебель. Возле окон стояли письменные столы с мягкими стульями, а вдоль стен размещались кровати с прикроватными тумбами и одёжные шкафы-купе с зеркалами. Над каждой кроватью висел ковёр, а на полу были небольшие мохнатые коврики для ног. На левой кровати лежала девочка лет тринадцати, одетая в полосатую пижаму.
«А она ничего, – подумала Вера, – красивее меня и немного старше. И никакой радости на лице от моего появления. Я тоже не радовалась бы».
– Это Вера Третьякова, а это Лена Игнатова, – представила их Ивашова. – Я ухожу, а к тебе, Леночка, будет просьба помочь Вере освоиться. Я кое-что рассказала, но только в общих чертах.
Платформа летела на высоте десять метров, огибая неровности рельефа. Скорость не превышала шестидесяти километров, поэтому до Порт-Саида нужно было добираться часов пятнадцать. Единственным достоинством этого средства передвижения были двенадцать квадратных метров его площади, на которых удобно расположились сами и сложили багаж, остальное относилось к недостаткам.
– Сейчас жаримся, а ночью на ней замёрзнем! – сердито сказал Исаак, неприязненно глядя на уплывавший назад жёлто-коричневый пейзаж. – Здесь нет никакой защиты от ветра – летающая плита с поручнями!
– Лучше было идти на своих двоих? – ехидно спросила Нина.
– Можно было отобрать у кого-нибудь обычный автомобиль, – буркнул он. – Посмотрю, что ты скажешь, когда температура упадёт до пятидесяти градусов! Если сесть в пустыне и напялить на себя шмотки принца, можно и потерпеть, а как лететь на ветру почти голым?
– Это по Фаренгейту? – спросила она. – Всё у вас не как у людей.
– По Цельсию тоже будет холодно, – озабоченно сказал Жиль. – Он дело говорит. Я как-то об этом не подумал. И садиться нельзя, потому что к утру нашего полицейского точно освободят. Сообщат в столицу, а оттуда вышлют вертолёт. Вряд ли русские сбивали египетские спутники, поэтому нас быстро обнаружат. Я думаю, что даже не будут садиться. Саданут из пулемётов – и все дела. Такое богоугодное дело – убийство нескольких неверных!
– Может, поменяем транспорт или прихватим где-нибудь тёплую одежду? – предложил Люк. – Есть здесь оазисы?
– Ни черта здесь нет, кроме песка! – выругался Жиль. – Пустыня, мать её! Нужно лететь западней, там дорога, а здесь можем встретить только чокнутых археологов! Может, где-нибудь и живут люди, но комм ничего не показывает. Отвалилась почти вся мировая сеть, а в египетской нет этих данных.
– Ну так полетели, – сказала Нина. – Джон, рули к дороге. Если с этой платформой что-нибудь случится, здесь нам точно конец.
– Сильно удлинится путь, – отозвался внёсший поправку в курс Калхоун. – Нам может не хватить ёмкости накопителей. Это устройство жрёт электроэнергию в пять раз больше любой машины, поэтому я за то, чтобы его заменить. Примерно через два часа будем в Харге. Если судить по справочнику, в этом оазисе довольно большой город. Нина, ты умеешь водить машину?
– Что ты придумал? – спросила она.
– Отобрать у кого-нибудь грузовик и посадить тебя за руль. Если переодеть и закрыть лицо никабом... Говоришь ты не хуже египтянки, поэтому не должны сильно цепляться.
– Разве здесь носят никабы? – спросил Марк. – Я читал, что их запретили.