Вернувшись в свою комнату, он лёг на кровать, так повернул комм, чтобы соседу не был виден экран, и открыл папку «Зверев». В ней были два текстовых файла и несколько фотографий. Первой прочитал характеристику, составленную школьным психологом.
«От этого будет мало толку, – думал Олег, рассматривая фотографии. – После такой встряски, как потеря семьи и любимой, любой может измениться до неузнаваемости. Вот он и изменился. В записке подчёркиваются его доброжелательность и лёгкость в общении, а что от них осталось? Вот как бы вёл себя я, если бы вдобавок к родителям потерял и сестру с Зоей? Об этом страшно даже думать! У этого юноши не осталось якоря в жизни. И что делать? Сыграть на его самолюбии? Симпатию я у него не вызову, только ненависть. Мне это надо? С лоджии он прыгать не станет и через две недели пойдёт на занятия. Со временем боль утихнет, а если появится девушка...Это фотография погибшей. Красивая... Фото семьи... Значит, у него были два брата. Плохо! А это его табель за десятый класс. Надо же, круглый отличник! И IQ только на шесть единиц меньше моего. Понятно, почему Рогов не может устраниться. Особый список, чёрт бы их всех побрал!»
– Иван! – окликнул он соседа. – Не скажешь, почему решил после окончания школы стать военным?
– А ты откуда об этом знаешь? – спросил повернувшийся к нему юноша.
– Попросили вправить тебе мозги, – объяснил Олег, – и чтобы в этом помочь, поделились кое-какой информацией о тебе, твоей семье и Татьяне.
– Я сам тебе их вправлю! – вскочил с кровати Иван. – Покажи, что у тебя в комме!
– Вот смотри, – спокойно сказал он. – Это твоя школьная характеристика, табель и несколько фотографий. Если хочешь, могу переслать тебе, а у себя сотру. Мне это сто лет не надо.
– А для чего тогда записал? – не поверил Зверев.
– Могу поклясться чем хочешь, что я ничего не писал. Знаешь Рогова?
– Павла Олеговича? Ну знаю.
– Он меня сейчас вызвал и сказал, что ты только немного глупее меня, поэтому тоже проходишь по особому списку. Ты в депрессии, а воспитателей мало, и они не могут носиться с каждым. Вот он и попросил взять над тобой шефство и сказал, что у меня в комме эти файлы. Я их только читал.
– Умник! – с непонятным выражением сказал Иван. – Тебя для этого сюда подсадили?
– Поселили, – поправил Олег. – Спрашивай у Рогова, я знаю не больше тебя. Он только сказал, что тебе несколько раз меняли комнату. Я с огромным удовольствием жил бы с сестрой в нашей квартире, а не здесь!
– Почему с сестрой? – не понял Зверев.
– Наверное, школьный психолог соврала и твой IQ на полсотни ниже, – ехидно ответил он. – Или ты из-за своего горя разучился соображать? Это детский дом для тех, кто в результате войны потерял родителей! У меня их нет так же, как и у тебя! Правда, мне повезло больше: уцелели сестра и моя девушка.
– Стирай всё, что у тебя есть обо мне! – потребовал Иван. – И советую, пока не поздно, поменять комнату!
– Уже стёр, – отозвался Олег. – Может, теперь ответишь на вопрос? Понимаешь, я уже окончил девять классов, но пока так и не определился с выбором профессии. Вот и думаю, может, и мне пойти в военное училище? Отец занимался бизнесом и оставил своё дело, но меня не тянет им заниматься. Твой пример...
– Хочешь в ухо? – спросил нависший над ним Зверев и тут же полетел на пол, сбитый подсечкой.
– Этот приём трудно проводить из лежачего положения, – не вставая, объяснил Олег ошарашенному юноше. – Быстрее ложись на кровать, а то на шум примчится Рогов, и тебе придётся в четвёртый раз менять комнату. А ведь мы уже почти подружились!
– Ну ты и наглец! – удивился поднявшийся Иван. – В гробу я видел таких друзей!
– Вот, кстати, – оживился Олег. – С твоими близкими произошло несчастье, а друзья? Неужели у тебя их не было?
– Отстань! – Зверев лёг на кровать и отвернулся к стене. – Придурок!
«Для первого раза достаточно, – подумал Олег. – Через полчаса будет ужин, а после него погуляю по территории. А Иван пусть побудет один, иначе точно подерёмся».
Спасшиеся солдаты укрылись в небольшом сквере. Бенсон несколько раз ходил в мэрию и выклянчил рулон полиэтиленовой плёнки. Кроме того, их переписали и начали снабжать едой. Её давали немного, но достаточно, чтобы не протянуть ноги, если при этом не вкалывать. Плёнку натянули между деревьями и обкопали свою площадку канавой, чтобы на неё не текла дождевая вода. Дожди шли редко, было ещё тепло, и они ночью не мёрзли, но тёплое время шло к концу, и Дэвид со страхом думал о том, что будет дальше.
– Лейтенант, к вам пришли! – крикнул кто-то из рядовых. – Посыльный из мэрии.
Бенсон поправил замызганный мундир и пошёл в ту сторону, откуда кричали. Возле канавы топтался неряшливо одетый француз.
– Я лейтенант, – сказал он посыльному. – Что велели передать?
– Вам нужно срочно идти в Нанси! – ответил тот. – Туда прилетел транспортный самолёт из Штатов. Это полсотни километров от нас, так что к вечеру должны дойти. Сказали, что задержатся до утра. Но даже если улетит этот, обещали, что будут другие. Если вы сможете улететь домой, то только оттуда!
– Деррик! – заорал Дэвид, заставив дремавшего под одним из деревьев сержанта испуганно вскочить. – Немедленно организуйте уборку плёнки! Всё смотайте в рулон, возьмём с собой. За нами прилетел самолёт, но можем не успеть, и придётся ждать следующего. Лучше это делать под плёнкой. А я возьму троих и схожу в жандармерию за нашим оружием!
– Едем уже три часа, – сказал Люк сидевшим в тёмном фургоне товарищам. – Где мы сейчас, командир?
– Если не съехали с семьдесят пятого шоссе, то должны быть где-то в районе Каира, – посмотрев на экран комма, ответил Жиль. – Арлет гонит под сто пятьдесят. Может, передать, чтобы сбавила скорость?
– Не стоит лишний раз болтать по комму, – отозвался Калхоун. – Она сама уменьшит скорость, когда будет объезжать столицу. Если ничего не случится, скоро будем в Порт-Саиде. Непонятно воюют египтяне. Проехали через половину страны, а нас так и не остановили для проверки.
Грузовик резко сбавил скорость и остановился. Послышался приближающийся гул турбин, и рядом с ними села машина. С минуту было тихо, а потом услышали разговор на арабском. Что-то требовательно говорили двое мужчин, а Арлет отвечала таким тоном, что, казалось, сейчас заплачет. Раздалось несколько выстрелов, опять заработал двигатель грузовика, и он быстро набрал ещё большую скорость, чем ехали раньше.
– Жиль, ко мне прицепились копы! – связалась с ними Нина. – Здесь запрещена езда без коммов, а мои оправдания были им до... В общем, они хотели, чтобы я вышла из машины. Пришлось стрелять. Оба мертвы, и их коммы наверняка уже сообщили об этом в участок. Теперь наше спасение в скорости! Если успеют отреагировать и перекроют дороги, я застрелюсь! Сейчас выключу комм, и вы сделайте то же самое со своими!
Жиль выругался и выключил коммуникатор.
– Слышали? – спросил он остальных. – Выключайте, может, нас не засекут. Как она гонит! Сумасшедшая баба!
– Она точно нас угробит! – испуганно сказал Феликс. – Выжимает не меньше двухсот!
– По крайней мере, умрёшь сразу, – невозмутимо пошутил Джон. – Сказать, что с нами сделают, если поймают?
– У меня самого богатая фантазия! – огрызнулся наёмник. – Нужно было сесть в полицейскую машину! На грузовике мы привязаны к шоссе.
– Совсем отшибло ум от страха? – спросил Калхоун. – Полицейские машины отслеживаются, и контроль быстро не снимешь, а мы рядом со столицей. Минут через десять точно сбили бы.
Медленно тянулось время. Ревел двигатель, время от времени слышали вопли клаксонов, которыми встреченные водители выражали свои возмущение и страх, и больше ничего не происходило.
– Наверное, мы сейчас на сороковом шоссе, рядом с Порт-Саидом, – сказал Марк. – Нам нельзя въезжать в него днём, тем более ездить здесь с такой скоростью! Наверняка в полицию сообщили о бешеном водителе, а там это могли связать с убийством полицейских!
– И что предлагаешь? – спросил Жиль.
– Пусть Арлет высадит нас здесь, а сама на небольшой скорости отгонит куда-нибудь грузовик. Нужно переждать светлое время и поднятую убийством тревогу.
– Может, отгонишь сам, если такой умный? – ехидно предложил Джон.
– Хватит! – прикрикнул на них Жиль и несколько раз сильно ударил рукояткой пистолета в переднюю стенку фургона.
Нина услышала стук и остановила машину. Она выбралась из кабины и подбежала к открытому Джоном фургону.
– Что на шоссе? – поинтересовался Калхоун. – Дай руку, я помогу. – Он втянул женщину внутрь и помог сесть на лавку.
– Машин мало, – ответила Нина, – особенно грузовых, а в канале нет кораблей. Для чего стучали?
– Какая местность справа от шоссе? – спросил Жиль. – Можно там спрятаться?
– Проехала мимо нескольких деревень, а сейчас там что-то вроде рощи и сад с домом, по-моему, ферма. Хотите отсидеться до темноты? А как же грузовик? Съехать негде, а если бросим, скоро здесь будет вся полиция Порт-Саида!
– А если куда-нибудь отогнать?
– И отгонять должна я? А что потом?
– Спрячешься, а ночью встретимся на шоссе.
– Выметайтесь! – разозлилась Нина. – Как-нибудь обойдусь без вас! Только не забудьте оставить мне хоть одну сумку!
– Я поеду с тобой, – сказал Джон. – В кабине достаточно места, а фургон закроем. И давайте поспешим, пока здесь никто не остановился.
Наёмники вместе с Липманом перебежали на другу сторону дороги, а потом спустились с насыпи и быстрым шагом пошли в сторону росшей в двух сотнях шагов небольшой рощи, а Нина и Калхоун поспешили забраться в кабину.
– Сволочи! – всё ещё злясь, сказала она. – Хоть бы предложили бросить жребий!
– Ты для них чужая, как и я, – отозвался Джон, – а наш еврей не стал бы жертвовать собой ради других. Поехали, только не спеши. Нужно найти съезд и тоже дождаться темноты.
– Долго он будет выкачивать? – нетерпеливо спросила Сандра, глядя на бьющую в сторону от входа в убежище струю.
– Я уже жалею, что взял тебя с собой, – отозвался Грант. – Если надоело стоять, посиди в машине, но не нужно действовать мне на нервы!
Они прилетели в Сеймур-Хаус два часа назад, и он сразу же установил и включил насос. Вода убывала, только не так быстро, как хотелось.
– От дома не осталось даже фундамента, – сказала племянница. – Повсюду грязь! И как здесь теперь жить?
– Фундамент остался, только его не видно. Со временем построим новый дом и посадим деревья. Главное – освободить убежище от воды и всё высушить, чтобы в нём можно было жить. Часть продовольствия должна уцелеть, надеюсь, что нам его хватит, чтобы переждать зиму.
– Солнце светит так же, как до войны, а в душе нет радости. Мама погибла, отец опять облучился, и эта грязь повсюду... Вид как на Луне!
– Сейчас у многих потери, – возразил Грант, – а грязью залита треть Англии. Лить слёзы нетрудно, гораздо трудней всё восстановить!
Ждать пришлось больше четырёх часов. Первой ушла в машину уставшая Сандра, а вскоре к ней присоединился и он. Съели сделанные Элизабет сэндвичи, а после еды ненадолго задремали. Вскоре после пробуждения Грант сходил в убежище и увидел, что осталось немного воды.
– Я в резиновых сапогах, поэтому уже могу посмотреть, – довольно сказал он вышедшей из машины племяннице. – Не вздумай идти следом! Вода холодная, а ты у нас дохлая.
Сеймур осторожно спустился по мокрым ступенькам и двинулся по коридору, разбрызгивая воду, доходившую до середины голени. Освещение обеспечивал закреплённый на лбу фонарь. Проверка одного из стоявших на стеллажах контейнеров вызвала такую радость, что он чуть было не закричал. Внутри было сухо! Вода не попала и в морозильные камеры, но они были отключены.
«Здесь так холодно, что они не полностью оттаяли, – подумал он, открывая камеры одну за другой. – Если их быстро включить, всё замороженное можно сохранить! Значит, в первую очередь нужно заняться генератором и проверить проводку. Без этого я ничего здесь не высушу. Нужно включать нагрев и вытяжную вентиляцию. Сегодня уберём воду, а завтра попрошу слетать со мной кого-нибудь из инженеров».
В последние дни он не выезжал в свою резиденцию или в Кремль и работал, не выходя из квартиры. Установленное оборудование позволяло получать любую информацию, приватно общаться с нужными людьми и контролировать выполнение своих распоряжений. Дополнительную охрану получили все родственники, а жена сидела в квартире вместе с ним. Были серьёзные основания поступать именно так, хотя принятые меры не давали гарантию безопасности. Звонок прервал нерадостные размышления.
– Ты сильно занят? – спросил связавшийся с ним мужчина лет шестидесяти, похожий на актёра Янковского. – Хотел встретиться и поговорить.
– Для тебя время найду, – ответил президент. – Поужинаешь с нами?
– Я уже ел, поэтому только попью чаю. Буду через десять минут.
– Оля! – крикнул Николай Дмитриевич находившейся в соседней комнате жене. – Сейчас подъедет Берестов. Анна здесь?
– Она приготовила ужин и ушла, – ответила приоткрывшая дверь Ольга Егоровна. – Павел будет ужинать?
– Нет, только выпьет чай.
– Чай я заварю сама. Скажешь, когда вы закончите с разговорами.
Президент связался с охраной и распорядился пропустить к нему Павла Берестова, после чего стал просматривать вечернюю информацию. За этим занятием его и застал гость.
– Садись, – махнул рукой на кресло Мурадов. – Сейчас закончу и поговорим.
– Что-нибудь интересное? – бросив взгляд на экран президентского комма, спросил Берестов.
– Информация о сегодняшнем совещании в Карсон-Сити.
– У них же только десять утра, – удивился гость. – Или американский президент собирает совещания по ночам?
– Они недавно начали, – усмехнулся Мурадов. – Мне пока передали перечень обсуждаемых вопросов. Ночью он не будет работать, этим занимался только наш Сталин. Ладно, остальное подождёт. Что у тебя за разговор?
– Ты долго думаешь сидеть взаперти? Учти, что если и дальше будешь ограничиваться полумерами, то рано или поздно тебя достанут. Нужно или двигаться дальше, или всё отыграть назад и надеяться на то, что тебя простят.
– Если двинусь дальше, меня точно грохнут, – сказал президент. – Сейчас мной недовольны, а после этого будут ненавидеть. Чувствуешь разницу?
– Их возможности убавятся, а твои возрастут, не говоря уже о поддержке народа! Сам же знаешь, что с ними невозможно двигаться дальше. Как и твой предшественник, ты использовал систему откатов и смог укрепить армию, но теперь этот ресурс закрыт, а из бюджета много не получишь! Как только соберёшь думских говорунов, тебе многое припомнят! Каждые два депутата из трёх куплены твоими противниками! Не собирать их вообще? Ты готов к диктатуре? Так ведь политическая власть без финансовой может быть только на время! Ты таскаешь за хвост ядовитую гадину и при этом не хочешь вырвать ей зубы!
– Была бы у неё одна голова! – сердито ответил Мурадов. – Это гидра, у которой замучаешься рвать зубы, а у меня не так уж много сторонников. И мне чертовски не хочется раньше времени уходить к предкам! Ты прав в том, что эту ситуацию нужно как-то решать, но я пока не знаю как. Эта война больно ударила по многим, а я ещё добавил. Мои меры можно отменить, а потери уже не отменишь! Рухнула мировая финансовая система, и сгорели все хранимые в ней капиталы. Осталась реальная экономика и те активы, которые не потеряли цену, но я и здесь их прижал! И не прижать просто не мог, чтобы не допустить обвала в экономике! Я всех спас, но благодарности не дождусь, скорее, наоборот, постараются устроить последнюю неприятность!
– Ну и устрой эту неприятность им, – посоветовал Берестов. – У нас это просто, а в Азии нужно убирать всю родню. Можешь взять всё себе, народ и этому будет аплодировать. Если ты после такой войны объявишь себя императором, поддержат и это! У людей есть вера в тебя и огромное желание перемен. Все разуверились в нашей элите и поверят любому, кто...
– Давай не будем об этом, – прервал его президент. – Прежде чем так замахиваться, нужно многое готовить, иначе оторвут руку раньше, чем кого-то ударишь. А об императоре забудь, чтобы я больше не слышал от тебя этого слова!
– Как скажешь, – согласился Павел Сергеевич. – Только если начнёшь, знай, что я тебя поддержу. И не только я, среди промышленников таких будет много! Они понимают, что не в наших силах было избежать этой пробы сил и нынешние трудности только на время, поэтому не винят в них тебя. Если расчистишь дорогу тем, кто хочет развивать производство, за тебя всех порвут в клочья! Нынешнюю Думу созывать нельзя, сначала нужно провести новые выборы, и уже после чистки. У тебя в руках силовые министерства, а это реальная власть. Какое-то время можно продержаться, а если его правильно использовать...
– Как все толкают меня к диктатуре! – невесело усмехнулся Мурадов. – Хочешь, скажу то, что никому не говорил? Я устал, Павел! Устал от власти, от изматывающей душу ответственности, даже от всеобщей почтительности! А если брать власть так, как ты говоришь, нужно становиться кем-то вроде императора. Стоит уйти – и конец! Все корешки не выполешь, так что уцелевшие найдут способ отыграться не на мне, так на моих близких, что ещё хуже! Твои друзья поддержат, пока я у власти и им это выгодно, а народ... Я уже вспоминал Сталина, вспомни и ты. Этого человека любили и боялись. Он боролся с врагами государства так, как считал правильным, и не грёб из государственной кормушки! После его смерти остались китель и пара сапог. Могут этим похвастать те, кто пришёл позже? И что в итоге осталось от народной любви? А ведь мне придётся действовать точно так же, разве что масштабы репрессий будут намного меньше. Так что не нужно меня подталкивать! Я должен всё обдумать и правильно рассчитать, чтобы сыграть без ошибки. Она будет слишком дорого стоить, и не для меня одного!
Глава 14
– Расскажи, как ты потеряла семью, – попросила Вера. – На тебе самой нет ни царапины...
Она только что позавтракала вместе с соседкой по комнате, а после столовой девочки вышли в парк и сели на одну из скамеек.
– Ты долго думала? – Лена постучала себя пальцем по виску. – Об этом не принято спрашивать. Если будешь приставать с такими вопросами, могут и врезать. Разве тебе самой приятно о таком говорить?
– Сразу не могла, всё время ревела, – призналась Вера, – а теперь уже намного легче. Радости от такого разговора не будет, но бить кого-нибудь по лицу... Я просто подумала, что если ты была в убежище, почему в нём не спаслись они?
– А где ты была во время войны?
– Мы всей семьёй летали в Англию. Там родителей и убили, а нам в головы записали всякую чушь и продали в чужие семьи. Нам – это мне и моему брату.
– Ни фига себе! – удивилась Лена. – С тобой всё ясно. Народ начали вывозить из городов и распихивать по убежищам в самом начале войны. Кто был дома или на улице, тех и забрали. Мои уехали на дачу, там их и накрыло. У девочки, с которой я сюда поступала, родители ехали в электричке. Заранее никого не предупредили, поэтому все занимались своими делами. Кому-то повезло, кому-то нет. Расскажи об Англии. Неужели там так мало своих детей, что хватают чужих и для этого убивают их родителей?