– Я не знаю, – ответил он. – Может быть, угрожали европейцам, а нам врезали потому, что видели нашу подготовку к войне. Не вижу я других причин для вражды. Им ведь тоже досталось.
– Ладно, – сказала Холли, – будем считать, что один беженец у меня уже есть. Как-нибудь проживём на зарплату мужа и твою пенсию. Не вечно же будет длиться этот кошмар. Лишь бы не было беспорядков. Все недовольны, и у многих есть оружие. У нас пока тихо, а на юге уже были бунты. Пока бунтуют темнокожие и чиканос, и их удаётся разгонять, но уже пошли слухи об отделении штатов! Многие не хотят брать на содержание беженцев, а правительство может только печатать деньги. Мало того что много заводов разрушила волна, так теперь повсюду сокращают производство. Тоби говорит, что и у них трудности из-за того, что не получают какую-то химию из Луисвилла, а больше её нигде не купишь. Как бы и его не уволили!
Президент Франции Дайон Деларю обдумывал, что ответить на неожиданное предложение русского президента, когда в дверь постучал и, не дожидаясь разрешения, вошёл его секретарь.
– Я извиняюсь, господин президент, – растерянно сказал он. – Вы отключили свой комм, а у нас срочное сообщение из России. Убит Мурадов...
– Как убит? – тоже растерялся Дайон. – Объясните толком, Робер!
– Было покушение... Вроде взорвали его дом. Достоверно известно только о смерти, остальное – это слухи. Официального сообщения пока не было. Власть в руках силовиков, а Думу не собирали. Наш посол считает, что и не соберут. Русских сейчас больше устраивает диктатура.
– Идите! – расстроенно сказал президент.
Его печаль не была следствием тёплых чувств к русскому коллеге, а объяснялась опасениями того, что отзовут предложение, которое вчера в личном разговоре передал Мурадов, ну и опасением диктатуры у такого сильного соседа, как Россия. Военные во всём мире предпочитают дипломатии язык силы.
Немного подумав, Дайон включил комм и связался с министром иностранных дел Камю:
– Фредерик, у меня для вас дело. Выйдите на русских и узнайте, что у них думают по вчерашнему предложению президента. Потом свяжетесь со мной по закрытому каналу.
Всё шло так хорошо – и вот теперь это покушение! Вчера, незадолго до обеда, с ним связался Камю и передал приглашение Мурадова о приватном разговоре. Он вёлся через личные коммы по специальному межправительственному каналу связи. Оба прекрасно знали английский, поэтому обошлись без переводчиков.
– Приветствую вас, Ваше Превосходительство, – поздоровался русский президент. – У меня есть предложение, которое хотелось бы обсудить.
– И я вас приветствую, Ваше Превосходительство, – отозвался Делару. – Говорите, я внимательно слушаю!
– Давайте общаться без лишних формальностей, – предложил Мурадов. – Скажите, вам очень нужны поляки?
– Я вас не понял... – растерялся Дайон.
– Вы потеряли половину территории, – продолжил русский, – и не сможете заняться восстановлением раньше чем через десять лет. При желании займёте земли Германии и Польши, но для этого потребуется ждать ещё дольше. Потеряны две трети пашен, больше половины промышленности и электростанций, а на уцелевших землях, помимо семидесяти пяти миллионов французов, собрались восемьдесят миллионов немцев, сорок – поляков и двадцать пять – англичан. Вы вынуждены покупать продовольствие в обмен на промышленное оборудование, которого и без того не хватает.
– Вы не сказали мне ничего такого, чего я не знал бы! – рассердился Дайон. – Могли бы добавить и то, кому мы всем этим обязаны!
– Не кипятитесь! – отбросив дипломатию, сказал Мурадов. – Я хочу помочь, а не поиздеваться, как вы, должно быть, подумали. Зная о неизбежности войны со США, мы приготовили большой жилой фонд и запасли продовольствие, чтобы было куда эвакуировать население из пострадавших районов. Планировалось, что таких переселенцев будет не меньше двадцати миллионов.
– А их оказалось меньше, – догадался француз. – И чего вы хотите? Неужели поделиться с нами продовольствием?
– В первом угадали, а во втором – нет, – улыбнулся Мурадов. – Мы не собираемся ничем с вами делиться, наоборот, я думаю, что вы поделитесь с нами беженцами. Скоро наступят холода, а у вас многие из них не устроены. Даже если улетят англичане, вам не пережить зиму без серьёзных потерь. Для этого недостаточно жилья, продовольствия и энергии. Не хватит даже лекарств лечить больных. Думаете, французы будут долго терпеть? К тому же от немцев в будущем получите большую пользу, а какая польза от таких неуживчивых и спесивых соседей, как поляки?
– А для чего они вам? – спросил Дайон.
– Они не любили русских без существенных оснований, а теперь такие основания появились, – объяснил Мурадов. – Через несколько лет их численность сократится вдвое, а выжившие вернутся на свои не сильно загрязнённые территории. Эта ненависть на много поколений. Мы были вынуждены поступить так, как поступили, но им бесполезно что-либо объяснять. Зачем нам такие соседи?
– И вы хотите привести таких врагов на свою землю? – не понял Дайон. – Я это сделал бы с единственной целью – понемногу всех истребить.
– Никто не собирается истреблять целый народ, – возразил русский. – Если вы их выгоните, многие сбегут на Украину и к вашим соседям или вернутся в Польшу. Но часть тех, в ком не так сильны страх и ненависть, уйдут к нам. Мы найдём им применение и запретим покидать место жительства. При длительной целенаправленной пропаганде можно изменить любого. Во всяком случае, их дети будут мало отличаться от русских.
– А число выживших и вернувшихся в Польшу сократится намного больше! – добавил Дайон. – Вряд ли поляки уживутся с украинцами, и эта свара тоже пойдёт вам на пользу!
– Вы бросили Украину, а мы не подобрали, – возразил Мурадов. – Для нас нет выгоды в страданиях её народа, но мы не собираемся вытягивать украинцев из того дерьма, в которое они влезли с вашей помощью. Не те у нас отношения, да и своих забот хватает.
– Одно дело отказать в помощи, когда её нечем оказывать, – сказал француз, – и совсем другое – выгнать вон. Это неприятно и приведёт к тому, что ненавидеть будут не только вас и американцев, но и нас. Вы на это рассчитываете?
– Вы окажетесь в хорошей компании. Вызовите ненависть поляков, но сэкономите продовольствие и лучше устроите оставшихся. Я даже готов вам помочь, но только лекарствами и тёплой одеждой. В конце концов, мы с вами не воевали.
– Господин президент! – вышел на связь Камю, оторвав Делару от воспоминаний. – Я говорил с министром иностранных дел. Господин Бершин подтвердил, что сделанное президентом предложение сохраняет силу.
Глава 16
– Что ты возишься! – прикрикнула Вера. – Быстрее давай картошку!
Проведённое судовым врачом обследование не выявило у Нины никакой заразы, поэтому она второй день отрабатывала свой проезд на камбузе. Здесь трудились три женщины, но и ей хватало работы. Чтобы три раза в день кормить экипаж «Александра Засядько», им нужно было работать не меньше десяти часов.
Нина поспешила поднести ей таз с резанной картошкой, которая тут же была вывалена в огромную кастрюлю.
– Перекур, девочки! – сказала Марья. – Второе у нас готово, суп скоро сварится, а с остальным управимся за полчаса. – Она сняла фартук и вышла из камбуза курить.
– Пусть она портит лёгкие, а мы пока поболтаем, – Вера села на лавку и позвала остальных: – Садитесь, в ногах правды нет. Нина, ты у нас человек новый, да ещё с интересной биографией, поэтому будешь нас развлекать.
– Нет в моей биографии ничего интересного, – отозвалась Нина, – да и не хочется мне об этом вспоминать. Сделала глупость, когда уехала в Турцию, а потом от меня уже ничего не зависело. В самом начале можно было попросить родню, чтобы прислали деньги, и уехать, но не сделала из-за стыда, а позже уже не дали бы. В Турции была хоть видимость самостоятельности, а когда попала в Аравию, не стало и её.
– И многим ты давала? – спросила Вера. – Не ломайся, интересно же!
– Я никому не давала, сами брали. Вы, девочки, не понимаете, что такое Восток.
– Неужели там всё так плохо? – участливо спросила Светлана.
– Кому как, – ответила Нина. – К своим женщинам относятся уважительно, а мы для них не люди. Восток – это свой мир, не хороший или плохой, а просто для нас совершенно чужой. У них своя жизнь, в которую не пустят неверных. Даже когда они сильно зависели от европейцев, было много ограничений, а сейчас вообще... В Турции или Египте это было не очень заметно, особенно на курортах, а в других странах не церемонились даже с мужчинами, что уже говорить о нас! Наши верующие чётко разделяют жизнь и религию, а арабы живут своим исламом.
– Приняла бы их веру.
– Думаете, это так просто? Если гяурка нарушает законы, какой с неё спрос! Вы сильно будете сердиться на собаку? Могут и побить, но если разозлить. С правоверной совсем другой спрос, а у меня не было ни денег, ни родни. Как вести нормальную жизнь?
– Поболтали? – спросила вошедшая Марья. – Давайте сварим компот, а потом с час отдохнём и займёмся ужином.
– У твоего брата есть девушка? – спросила Лена. – Он говорил, что занят.
Девочки пообедали и, как обычно в последние дни, вышли гулять в парк. Было солнечно и тепло и стих дувший с утра ветер, поэтому они решили посидеть на лавочке и выбрали ту, которую не затеняли деревья.
– Зря ты интересуешься братом, – ответила Вера. – У него любовь до гроба! Да и тебе только тринадцать, думаешь, он будет ждать, пока ты подрастёшь? Я по этой же причине не раскатываю губу на его соседа, хоть он и классный парень. Умный и красивый, только очень несчастный. А я ещё зря его побила!
– Почему зря? Он же хотел ударить твоего брата.
– Олег пять лет ходил на тэквондо и подолгу занимался дома. Знаешь, какие у него мышцы? Он сам потом сказал, что не защищался, потому что Иван всё равно не ударил бы. Ударила я, а он упал и ушиб ногу, да ещё порвал брату рубашку. А теперь при встрече отворачивается, хоть я и извинилась.
– Хватит болтать о парнях, лучше расскажи о вашем возвращении. Ты в прошлый раз закончила на том, что у вас угнали машину.
– Хорошо, что напомнила! – воскликнула Вера. – Знаешь, что сказал брат? Он вчера видел здесь и того мальчишку, которого мы забрали в Бельгии, и дочь угнавшего машину мерзавца! Он будет три года разгребать радиоактивные развалины, а её направили в наш дом. И теперь эти двое гуляют по парку, взявшись за руки! Нужно будет повидаться с Акселем и познакомиться с этой Никитиной. Я тогда её даже не рассмотрела. Она сказала Олегу, что поругалась с отцом и не отвечает на его звонки. И правильно делает! Остальное расскажу вечером, сейчас неохота. Давай лучше поговорим об убийстве президента!
– А о чём говорить? – не поняла Лена. – Мы же ничего не знаем, кроме того, что передали в выпуске.
– Это ты не знаешь, а я кое-что слышала!
– Где ты могла слышать? Всё время ходим вместе.
– Сегодня на лоджии. Под нами говорили две девчонки, которые подслушали разговор воспитательниц, а я подслушала их. Говорили об арестах, которые проводят военные. Мол, арестовывают и не дают связаться даже с семьёй. И таких много! Говорят, что арестовали даже председателя Думы Карцева!
– Я его тоже арестовала бы, – сказала Лена. – Когда упразднили пост премьера, Карцев стал вторым человеком в государстве. Если что-нибудь случится с президентом, он его заменяет до выборов. А какие сейчас могут быть выборы? Не удивлюсь, если он замешан в заговоре. В нашей Думе куплены почти все депутаты!
– А ведь точно! Мы изучали Конституцию, только я об этом не подумала. У него такая слащавая морда – точно заговорщик! Сейчас свяжусь с братом, может, он что-нибудь знает... Олег, мы тут обсуждали убийство президента... Хорошо, позвоню позже... Он сейчас слушает английскую станцию и попросил не мешать. Давай тоже послушаем, что передают англичане?
– Что передают англичане? – спросил Иван. – Сделай громче, чтобы мне не искать самому.
– Радуются, – ответил Олег. – По случаю убийства Мурадова у них объявлен национальный праздник. Вот французы удивили: нет никакой радости, наоборот, выразили соболезнование.
После вчерашнего разговора о смысле жизни Зверев уже несколько раз обращался к нему по разным вопросам. Убийство президента не оставило юношей равнодушными, и о нём тоже говорили после правительственного сообщения.
– После нападения на Соединенные Штаты, не имеющей прецедента по своей жестокости попытки уничтожить свободный мир цунами и ядерных бомбардировок стран Европы клика Мурадова развязала кровавый террор в собственной стране! – услышал Иван торжественный голос на английском. – Уничтожают самых богатых и влиятельных предпринимателей и финансистов – элиту российского бизнеса. Наверняка это очередной передел собственности, который обогатит сторонников убитого президента. Пострадали и видные деятели оппозиции, и правозащитники! Кровь на руках...
– Я думаю, хватит, – выключив комм, сказал Олег. – Они ничего толком не знают, только слухи, которые могли передать из посольства.
– А сам что думаешь об этих чистках?
– Я начну думать, когда узнаю, кого вычищают и за что. Вряд ли успели раскрутить заговор, поэтому, если действительно идут аресты, значит, взялись за кого-то из олигархов и оппозицию. Лишь бы при этом не развалили экономику.
– Вы можете войти! – сказал секретарь, открыв дверь перед невысоким мужчиной лет шестидесяти, с круглым лицом и пышными усами. – Господин президент ждёт!
Прибывший тоже был президентом, только польским. Бронислав Каминский небрежно кивнул Роберу и вошёл в кабинет. Он обменялся приветствиями с французским президентом и по его приглашению сел в кресло.
– У меня к вам крайне неприятный разговор, – сказал Деларю. – Франция потеряла половину территории и приняла сто пятьдесят миллионов беженцев, а это в два раза больше нашего собственного населения! Близятся холода, а мы не в состоянии обеспечить жильём и продовольствием даже спасшихся от потопа французов и нашедших у нас спасение немцев. Англичане скоро вернутся на родину, и вам придётся сделать то же самое! Заражена не такая уж большая часть Польши, а Россия вам больше не угрожает. Более того, мне передали, что желающие этого поляки могут найти спасение на её территории.
– Всего от вас ожидал, только не этого! – с возмущением крикнул Каминский. – Теперь мне понятно, почему вы выразили им соболезнование! И это после того, что они сотворили!
– Политика – это искусство возможного, – сухо сказал француз. – Я не больше вас люблю русских, но вынужден с ними считаться и действовать, исходя из своих возможностей!
– Вам что-то пообещали? – более спокойно спросил поляк. – Интересно что?
– Дело не в их обещаниях, а в нашем положении. Я сказал бы вам то же самое и без разговора с русским президентом. Нам и так будет нелегко, и я не могу морить голодом французских детей, чтобы кормить ваших! Если бы не цунами, такая возможность была бы, но не сейчас! На моём месте вы поступили бы точно так же.
– Возможно, – не стал спорить Каминский. – Русские точно не займут Польшу?
– Они предложили её мне вместе с Германией. Русским не нужны чужие территории, у них достаточно своих.
– Им нужны мы, а не наши испоганенные радиацией земли. Мы уйдём, только они не получат ни одного поляка!
– Мы объявим о русском предложении, а решайте сами. Вся возможная помощь транспортом будет оказана.
Из двадцати трёх членов Совета Безопасности на совещании присутствовали только восемь. Было решено, что обязанности президента временно возьмёт на себя Сергеев, а министерство обороны возглавит начальник Генерального штаба генерал-полковник Берестов. Расследование покушения на Мурадова поручили персонально начальнику Следственного управления СБ Скворцову, а так же распределили работу по поддержанию порядка между силовыми министерствами и утвердили список тех, кого нужно было «раскулачить». Таких оказалось больше трёхсот. От ликвидации «раскулаченных» отказались, решив заменить её бессрочным заключением в одном из лагерей. Брались под полный контроль Центральный банк, три десятка ещё действующих частных банков и незакрытые биржи.
– Мелкий и средний бизнес трогать не будем, – сказал Сергеев, – за исключением торговых сетей, а крупному в России не быть. Часть активов выкупим, остальное будет конфисковано. Уже создана комиссия, которая этим займётся. В основе всех крупных состояний лежит криминал. Если хорошо покопаться, почти не придётся платить, вот пусть и копаются! Собственность иностранных компаний национализируем. При Мурадове была проведена большая работа по подготовке перевода части промышленности под государственный контроль, теперь нам нужно сделать так, чтобы это прошло без потрясений. До частного капитализма мы пока не доросли, поэтому будет государственный. Экономикой должны управлять не люди в погонах, а профессионалы, которые уже занялись этим делом. Они есть и в министерстве Романа Николаевича, которого я попрошу заняться контролем.
– Сделаем, – отозвался министр внутренних дел Попов.
– Думу нужно распустить, – продолжил Сергеев. – Деятельность политических партий прекращается сроком на три года. Всё это нужно обосновать и довести до населения. Как только справимся с последствиями войны и закончим экономическую реформу, так и отменим эти ограничения. Что у нас по полякам?
– Французы объявили о нашем предложении, но мне сообщили, что у поляков общее мнение – отказаться, – ответил министр иностранных дел Ярцев. – Конечно, найдутся те, кто передумает, но их будет немного. Миллион-два, вряд ли больше.
– Это хорошо, – довольно сказал Сергеев. – Я не был сторонником этой инициативы президента, но не стал ничего отменять, потому что она поссорит поляков с французами. Не так уж сильно они пострадали, поэтому обойдутся без посторонней помощи. Удрали не из-за радиации, а из-за боязни нашего вторжения. Вот пусть возвращаются и живут как хотят.
– Чем займётесь, Артур? – спросил Фишер уже бывшего президента Камбелла.
Вынесенный Конгрессом импичмент должен был прервать и его карьеру государственного секретаря, но только после избрания нового президента.
– Идиоты! – высказался о демократах Камбелл. – Меньше всего нам сейчас нужны выборы! Они доиграются до развала страны! Вы, Дилан, тоже готовьтесь к отставке. Демократы не оставят никого из моей администрации, Мейси так и сказал.
Лидер демократов выразился иначе, но Фишер был согласен со своим бывшим шефом. Все главные фигуры уберут, и хорошо, если дело не дойдёт до суда. Такого военного поражения и экономического ущерба Америка не знала никогда, и кому-то придётся за это ответить. Лично он собирался уехать.
– Ну что, господа, будем писать мемуары? – обратился к ним Джейк Хардман, вышедший из зала, в котором до сих пор заседали уцелевшие сенаторы.
Вчера импичмент почти единогласно приняли конгрессмены, а сегодня его в пожарном порядке утвердил сенат. Инициаторами, как и следовало ожидать, были демократы, но их поддержало и большинство республиканцев. Неудивительно, если учесть позицию ведущих СМИ и настроение избирателей. Министра внутренней безопасности вызвали в сенат для отчёта, и он только сейчас освободился.
– Я буду писать только в том случае, если дадут срок, – невесело пошутил Фишер, – если засудят вас, я найду чем заняться.