– Всё ты знаешь! – отдёрнулась девушка. – Мама, тебе обязательно нужно ехать во Францию? Я тебя редко о чём-то прошу...
–Рассказывай, что придумала, – сказала Ольга Павловна, сев на кровать рядом с дочерью. – Если хочешь заменить Францию Англией и составить мне компанию, то можешь дальше не продолжать!
– Но почему?
– Чего ты хочешь? – спросила мать. – Если только поплакать на его могиле, то это слишком незначительный повод, чтобы я меняла планы.
– Нам больше не о чем разговаривать! – крикнула Зоя, вскочила с кровати и, прежде чем мать успела остановить, выбежала из комнаты.
Зоя Вершинина познакомилась с Олегом Третьяковым в первом классе, когда их усадили за одну парту. Знакомство очень быстро переросло в дружбу, которую они уже несколько лет считали любовью. Известие о гибели Олега ввергло в отчаяние, и девушка две недели провела в слезах. Сегодня слёзы закончились. У неё ничего не получилось с матерью, но можно было надавить на отца!
– Папа, мне нужна твоя помощь! – сказала Зоя, соединившись с ним через комм.
– Мать уже звонила, – отозвался он. – Загорелось ехать в Англию? Хочешь припасть к могиле или не веришь в его смерть?
– Вы поможете мне хоть раз в жизни? – воскликнула она. – Если не хотите поехать сами, отправь со мной одного из своих телохранителей! Наши расходы для тебя пустяк, а до школы ещё больше месяца! Между прочим, я в этом году нигде не отдыхала, кроме нашей дачи.
– Значит, мы тебе не помогали, – хмыкнул Алексей Николаевич. – Ладно, я подумаю, что можно сделать.
* * *
– У нас новое задание, – посмотрев на дисплей комма, сказал Сергей. – Помнишь последнюю сводку по пропавшим?
– Третьяковы? – отозвался Николай. – Не могли почесаться раньше! Теперь будем ловить конский топот.
Они были офицерами Службы безопасности России и уже пять лет работали в Англии под прикрытием от отдела внешних операций. Оба были совладельцами и работниками небольшой детективной конторы, расположенной в лондонском Хакнее. Воскресенье обычно проводили не в своём не слишком престижном районе, а в одном из парков. Стивена Крайтона и Марка Сондера, которых они заменили, закопали где-то в джунглях Анголы, а офицеров после коррекции внешности и внесения нужных изменений в базы данных отправили заниматься нелёгким трудом частных детективов и по совместительству выполнять деликатные задания Следственного управления. Заказов в конторе было немного, а родное управление вспоминало о них ещё реже, поэтому жилы не рвали.
– Что у нас по пропажам? – отложив журнал, спросил Николай.
– Год не закончился, а их уже девять, – отозвался работавший с коммом напарник. – Если учесть, что в последние годы сюда мало ездят, и характер происшествий...
– А что не так с характером?
– От погибших осталось так мало, что трудно было идентифицировать остатки. Никто этим и не занимался. И погибли только семьи с детьми.
– Мы уже пятнадцать лет никому не отдаём своих детей, – сказал Николай. – Интересно, почём сейчас дети на чёрном рынке? Арабов или негров можешь не смотреть.
– Не знаю, – ответил Сергей. – Есть объявления желающих получить ребёнка, но пока не нашёл объявлений о продаже. Видимо, продавцы выходят прямо на покупателей. Нужно работать, сходу мы ничего не выясним. Я найду денежных покупателей, а потом будем их отслеживать. Вряд ли таких будет больше сотни. И они не возьмут тех детей, которых изымают из неблагополучных семей. Как только снимут объявление, возьмём в разработку. А ты попытайся поработать с базами социальных служб. Завтра надо узнать всё, что сможем, о похоронах Третьяковых и пройтись по цепочке.
– Нужно проверить те фирмы, которые имеют возможности прямой записи информации в мозг, – предложил Николай. – Если наших детей похищают для продажи, им будут менять память. Учитывая здешние ограничения, таких фирм не должно быть много.
Глава 2
Заканчивали завтракать, когда отец сказал, что через час вместе с Оливером улетает в имение брата.
– А я? – с обидой спросила Сандра. – Всегда брал с собой, а сейчас хочешь оставить! Почему?
– Есть причина, – ушёл от ответа Джон. – Мы будем отсутствовать два дня, а ты за это время пообщаешься с подругами.
Девушка встала из-за стола и, ни на кого не глядя, вышла из столовой. Оливер получил разрешение отца, выбежал следом и догнал сестру.
– Надеюсь, что ты злишься не на меня, – сказал он, взяв её за руку. – Я был бы только рад лететь вместе.
– Ладно, два дня пройдут быстро, – вздохнув, ответила Сандра, – но я буду скучать. Наверное, действительно навещу кого-нибудь из подруг, а то почти всё лето общаемся только по комму. У дяди не осталось твоих вещей, поэтому возьми у Себастьяна сумку, а я сейчас отложу ту одежду, которая может понадобиться.
Оливер сходил к дворецкому и выбрал большую спортивную сумку, в которую сестра собрала его вещи. Когда она вышла из комнаты, в неё зашёл отец.
– Собрался? – спросил он, кивнув на сумку. – Это хорошо. Держи свой комм. Пароль для входа – четыре единицы, потом изменишь. Я занёс коды связи, а больше в нём пока ничего нет. Через полчаса жду тебя во дворе.
Юноша вошёл в операционную систему комма, посмотрел коды для соединения с родственниками, прислугой и тревожными службами и поменял пароль. Личная папка, как он и думал, оказалась пустой. В оставшееся время пробежался по новостям, посмотрел погоду и трейлеры двух новых фильмов. В десять надел комм на запястье правой руки, повесил на плечо сумку и спустился к машине.
– Точность – вежливость королей, – сказал отец и подтолкнул к открытой дверце «Ленд Ровера». – Садись в кресло водителя.Когда исполнится пятнадцать, получишь эту машину, а я куплю себе что-нибудь другое. У тебя в комме есть код Сеймур-Хауса, вводи в автопилот. Нам некуда спешить, поэтому полетим вторым эшелоном.
Оливер посмотрел нужный код и мысленно передал задание. К его удивлению, автопилот не запросил подтверждения полномочий.
– Не удивляйся, – улыбнулся ему севший рядом Джон. – Я установил для тебя полный доступ. Только не нужно этим злоупотреблять. Если куда-нибудь улетишь без взрослых, штраф полиции будешь платить из своих карманных денег.
– А они у меня есть? – вернул улыбку сын. – Вряд ли я хранил наличные, а остальное пропало вместе с коммом.
– Когда вернёмся, сброшу на твой комм пару тысяч. Ну что, отправляемся?
Машина оторвалась от земли и ушла вверх, разворачиваясь на нужный курс.
– Лететь десять минут, – сказал отец. – Давай решим, где ты будешь учиться.
– А почему нельзя продолжить учёбу в моей школе? – спросил Оливер. – У меня в ней были какие-то проблемы?
– Ты кое с кем поссорился, – объяснил Джон. – Это не обычные школьные разборки, а кое-что похуже. Неприятные и не слишком умные сыновья очень влиятельных родителей, которые могут доставить много неприятностей. Я не настаивал бы на замене, если бы не твоя потеря памяти. Тебе и так будет нелегко, а тут ещё эти придурки.
– Как скажешь, – не стал возражать Оливер, у которого разговор о школе только усилил возникшие в медицинском центре подозрения. – Если я всех забыл, то безразлично, где учиться. Везде придётся знакомиться. Наверное, новая школа будет лучше. В старой меня знают, а в новой у одноклассников не будет такого преимущества.
«Со школой так можно выкрутиться, – подумал он, – хотя позже я могу поинтересоваться своим классом и тем, почему у меня нет ни одной школьной фотографии. Наверное, не было времени сделать фальшивки или не сочли нужным. Это нетрудно даже с помощью комма. Но ведь в моём окружении будут не только родственники, которые заинтересованы в том, чтобы я никогда не узнал правду. И никто никогда не шепнёт её на ухо? На что же они рассчитывают? На то, что я получу миллионы, положение в обществе и любовь новой семьи и всё прощу? Может, и прощу, только сначала нужно узнать, что прощать».
– О чём задумался? – спросил отец.
– Неужели у меня в классе были одни враги? – спросил Оливер. – Может, всё-таки были друзья или девушка?
– Настоящих друзей у тебя не было, так, приятели. А девушка была, но, увы, не твоя. Ты у нас, конечно, красавчик, но такой не один. Так что твой случай из тех, когда забвение – это благо. Будут ещё вопросы?
– Почему я упал с лошади? Я спросил сестру, но она посоветовала обратиться к тебе.
– Потому что выпендривался, – ответил Джон. – Разогнался на Амаре и попытался перепрыгнуть ограждение загона. В результате жеребец сломал ногу, а ты чуть не свернул себе шею и сильно ударился головой. Были и другие ушибы, но их быстро вылечили. Уже прилетели. Смотри, это и есть Сеймур-Хаус!
Оливер выглянул в окно и увидел двухэтажный дом с двумя башенками, небольшой парк и какие-то хозяйственные постройки. Помимо этого в имении был большой луг, разрезанный пополам идущей к воротам дорогой.
Автопилот получил у регулятора разрешение на посадку и опустил машину на площадку перед домом. Когда покидали салон, из парадного входа вышел пожилой мужчина, который с приветливой улыбкой поспешил им навстречу.
Вчера Оливер смотрел семейные фотографии и удивился тому, как непохожи братья. Отец был высоким и худощавым, с резкими чертами лица, а его старший брат отличался полнотой, низким ростом и круглым расплывшимся лицом. У обоих были светлые волосы, но дядя и здесь выделился, сильно облысев.
– Как поживаешь? – спросил он племянника. – Меня вспомнил? Ладно, ответишь потом, а сейчас пойдём в дом. К сожалению, Алекс сейчас в Штатах, а Изабель с семьёй во Франции и не смогла приехать, но Элизабет здесь и очень по тебе соскучилась.
– Одна? – улыбнулся в ответ Оливер. – А где её малышки?
Он уже изучил биографии родственников и знал, что его старшая кузина развелась с мужем, и от брака с ним у неё остались две дочери.
– Люси приболела, и дочь оставила обеих с няней. Это вы рядом, а ей лететь целый час из Манчестера.
Отсутствие девчонок, старшей из которых было только восемь лет, наверняка объяснялось не болезнью, а тем, что малышки не смогли бы убедительно изобразить любовь к неизвестно откуда взявшемуся родственнику. Оливер уже почти не сомневался в том, что ему все лгут.
Элизабет ждала его в холле, обняла и изобразила поцелуй, дотронувшись губами до виска.
– Как ты нас напугал! – сказала она, отступив от кузена. – Отец, не вздумай подпускать его к лошадям! Станет старше и умнее, тогда пусть ездит. Дорогой, я не видела тебя полгода, но как же ты вырос за это время! Уже не мальчишка, а юноша. Но твой поступок говорит о том, что ты вырос только телом.
– Хватит его распекать, – остановил дочь Грант. – Лучше покажи всё в доме, чтобы не ждать, пока он вспомнит сам, а я поговорю с братом.
«Кого навестить? – думала Сандра, после того как улетел «брат». – Подруг много, но не с каждой можно поделиться, а мне нужен совет! Надо же было отцу выбрать именно этого юношу, который сразу запал в сердце! И что теперь делать? Не могу я смотреть на него как на брата! Полечу к Кейт. Родители запретили болтать, но ей можно довериться!»
– Мама, тебе нужна машина? – соединившись с матерью, спросила она. – Я думаю слетать к Мейсонам.
– Сейчас не нужна, но может понадобиться позже, – ответила Алис. – Возьми такси, я его оплачу, а то вы будете болтать полдня. И помни о том, что тебе говорили насчёт брата!
Девушка надела другое платье, расчесалась и осмотрела себя в зеркале.
«Если нет красоты, не поможет никакая одежда! – с раздражением подумала она. – И до двадцати лет не разрешают менять внешность, а мне нужно сейчас! Кому я буду нужна через пять лет!»
Сандра взяла подходящую к платью сумку, спустилась во двор и вызвала такси. Через несколько минут во дворе приземлился оранжевый «Ягуар-1050». Девушка села в салон и с помощью комма подтвердила возраст, а оплату перебросила на комм матери. Передав автопилоту код Мейсонов, она пристегнулась ремнём безопасности и во время полёта обдумывала, что сказать подруге. Предупреждённая Кейт встретила её во дворе.
– Идём ко мне или посидим в беседке? – спросила она после приветствия и положенного поцелуя в щёку. – Мои разъехались, так что в квартире будем вдвоём.
– А твои родители не включают регистраторы? – спросила Сандра.
– Может, и включают, – пожала плечами подруга. – Кому интересны наши разговоры?
– Тогда лучше поговорим здесь. У меня разговор не для чужих ушей. На всякий случай лучше выключить комм.
Девушки зашли в беседку, и Сандра коротко рассказала об Оливере.
– Ну ты даёшь, подруга! – с сочувствием высказалась Кейт о её рассказе. – Я вижу для тебя только один выход – срочно в кого-нибудь влюбиться!
– Как это? – растерялась Сандра. – Я уже люблю!
– Ты любишь глазами, – возразила Кейт, – а я говорю о другом органе! Если хочешь, могу познакомить с таким парнем, с которым ты забудешь о своём «брате». С девственностью мы с тобой расстались прошлым летом, а с таблетками нет никакого риска. Он из очень приличной семьи и сейчас свободен, поэтому ваша любовь может закончиться браком. Два года будете встречаться в отелях, а потом можете пожениться. Мы с ним недолго занимались любовью, сейчас у меня другой парень. Я тебе точно говорю, что Майк заставит потерять голову! А с Оливером не светит ничего, кроме мимолётной интрижки.
Алис получила на свой комм счёт за поездку дочери, подтвердила оплату, а потом соединилась с Джейн Кроссман. Они не были подругами, но лет пять назад много общались. Потом в семье Джейн случилось несчастье с дочерью, и общение прекратилось. Этот звонок был связан с тем, что она узнала от мужа, что Кроссманы приобрели новую дочь в том же центре, который готовил для них Оливера. Алис не могла сказать, почему сын вызывал у неё беспокойство, и хотела узнать, как дела у Джейн с дочерью.
– Алис? – удивилась звонку бывшая приятельница. – Это сюрприз. Не думала, что ты обо мне вспомнишь.
– По-моему, это ты перестала звонить, – сказала Алис. – Я сочувствовала твоему горю и не в обиде. А звоню из-за твоей дочери. Мы недавно получили сына из того же центра. Надеюсь, что этот разговор останется между нами...
– Какие-то проблемы? – догадалась Джейн. – Можешь не беспокоиться: я не собираюсь об этом болтать.
– Мальчик ведёт себя нормально, но мне как-то не по себе... Постоянно кажется, что он обдумывает каждое наше слово и только делает вид, что верит в нашу любовь.
– И сколько он у вас?
– Сегодня третий день.
– Можешь не беспокоиться, – сказала Джейн. – У нашей дочери тоже были странности в поведении в первые две недели, и её сильно беспокоила потеря памяти. Со временем это пройдёт. Он у вас русский? Сколько ему лет?
– Да, взяли русского. Ему только пятнадцать, хотя выглядит старше.
– Постарайтесь его полюбить, а не только говорить о своей любви, тогда и он вас полюбит. Надеюсь, что твой звонок не будет последним. Если захотите, можем познакомить детей. Оформите сына в ту же школу, в которой учится наша Паула.
– Ты у себя? – связался с ним отец. – Поднимись ко мне!
У Исаака были другие планы, но в семье Липманов никто не спорил с её главой, поэтому он поспешно вышел из кабинета и направился к лифту.
– Долго ходишь, – встретил упрёком Давид, когда сын через три минуты появился в его кабинете. – Садись рядом со мной!
Кабинет главы компании был раза в два больше знаменитого Овального, только без масонских извращений с формой. Возле огромного, во всю стену окна был устроен небольшой сад, а в противоположном конце стоял стол, за которым сидел старик. Вот этот стол был овальным. Длинной худой шеей, выпуклыми глазами и загнутым носом он напоминал грифа. Исаак подошёл к столу и сел в свободное кресло. Как только он это сделал, из пола выдвинулась перегородка, которая отделила сидевших за столом мужчин от остального кабинета.
– Слушай внимательно! – сказал Давид. – Мы уже полвека строим убежища и даже подземные города. Наш бизнес оказался особенно востребован в последнее десятилетие, когда американцы, не скрываясь, начали готовить войну против России. Я совершенно точно узнал, что они начнут через два месяца.
– И стоило предпринимать такие меры безопасности? – показав рукой на перегородку, спросил Исаак. – Я думаю, что это уже не секрет и для самих русских.
– Ты будешь когда-нибудь думать головой, а не яйцами? – рассердился старик. – Это обыватели могут рассчитать на то, что США легко и быстро разделаются с Россией, а на Европу не упадёт ни одна бомба! Так вот, с Россией уже пытались проделать блицкриг, и не один. Не получилось у Наполеона и Гитлера, не получится и у Камбелла! Даже если русских сломают, мир сильно изменится, и эти изменения не понравятся никому! На нас обрушатся или гигантские цунами, или дождь из ядерных бомб, а может быть, и то и другое! Америки больше не будет, и один бог знает, что останется от Европы, да и от остального человечества!
– Возможный сценарий, – согласился сын. – Для этого мы и строим...
– Ещё раз меня перебьёшь и выйдешь вон! – разозлился Давид. – Ты представляешь, что будет с мировой экономикой и долларом? И для чего десятки лет собирать богатства, если собранное мгновенно превратится в мусор? Человечество не погибнет, и через десять или двадцать лет уцелевшие начнут восстанавливать разрушенное. И единственным средством накопления будет золото! Я уже давно его скупаю и переправляю в один из построенных в Африке городов. Цунами там не будет, и вряд ли русские потратят на наши города часть своих ядерных арсеналов, а всё остальное можно в них пережить. Для тебя будет задание. В последние месяцы я усиленно распродавал активы компании и везде, где только можно, покупал золото. Это довольно трудно, потому что на него сильно вырос спрос.
– Как это можно сделать, чтобы не заметили члены правления? – удивился Исаак.
– Кое-кто в деле, остальных обошли, – усмехнулся старик. – Когда через месяц поднимется шум, мы будем в своём городе, но ты уедешь раньше. Твоя задача – отвезти в убежище тонну золота и всю семью. Я доберусь самостоятельно. Уже куплен корабль и нанята охрана, поэтому для тебя осталось не так много работы.
– Я могу кое-кого предупредить?
– В городе убежища на тридцать тысяч человек, поэтому тебе хватит баб.
– Я говорю не о бабах, а о семье друга.
– Сеймуры? Не возражаю, но только семья друга без других его родичей!
– Внимание! Чужой дрон возле объекта Б12! Включаю камеры! – сообщил женский голос, и сразу же на мониторах в зале слежения за объектами проекта «Волна» Национального центра управления обороной России появилось изображение участка океанского дна и лежащего на нём объекта.
– Какой он по общему счёту? – спросил приехавший в центр секретарь Совета Безопасности.
– Десятый, – ответил сидевший рядом майор. – Остались ещё два. Смотрите, виден дрон.
К лежавшему на дне муляжу ядерного фугаса спустился похожий на небольшую торпеду подводный дрон, освещавший дно своим прожектором. От него отделился диск, который подплыл к объекту, и сразу же стало темно.
– Как и на остальных, магнитная мина, – сказал майор. – Два километра не такая уж большая глубина, могли бы спуститься и забрать. Если бы это были наши фугасы, при их разрушении загрязнили бы большой участок дна.
– Как вы их контролируете? – спросил секретарь. – Неужели кабельная связь?
– От каждого объекта проложен кабель оптической связи, – объяснил майор. – Длина от двадцати до пятидесяти километров, а дальше сигнал идёт по очень тонкому и прочному кабелю через цепочку погружённых на разную глубину дронов на спутник связи. Это самая сложная и уязвимая часть проекта. Проще было минировать разлом и подбросить муляжи, чем обеспечить их контроль. Управление связью и подрыв ядерных зарядов осуществляются через тот же спутник на ближний к поверхности дрон, а потом по кабелю. Дроны приходится заглублять при сильном волнении или приближении кораблей. Есть и резервное управление, но оно не обеспечит передачу изображения.