– Придержи язык! – рассердился Марк. – Шеф, может, её здесь кончить?
– Она пригодится, – отказал Исаак и добавил для Арлет: – Помолчи! Не видишь, что все на нервах?
– Дайте ствол, – попросила женщина. – У вас три лишних, а я когда-то неплохо стреляла. Если будем драться, постараюсь заменить убитого по вашей глупости Марио.
Липман, проигнорировав недовольство наёмников, отдал ей взятый у водителя глок.
– Скоро приедем, – сказал выглянувший в небольшое окно Марк. – Может, ехать медленней? Люк так гонит, что могут прицепиться из-за одной скорости.
Исаак через комм приказал сбросить скорость, что тотчас же было сделано. Минут через десять въехали в город. Когда их забрали с корабля и посадили в автобус, везли прямо, никуда не сворачивая, поэтому не пришлось узнавать дорогу. Пока ехали в порт, к ним никто не прицепился. Видимо, несмотря на свою злость, дядя всё-таки внял его просьбе и не стал сразу звонить брату, дав им шанс беспрепятственно добраться до корабля. Была надежда на то, что за прошедшие дни портовые власти не успели разогнать команду и сменить место стоянки. С кораблём так и оказалось, а из команды на борту остались четверо. Их охраняли два солдата, которых встревожил подъехавший к трапу грузовик и вышедшие из него мужчины. Увидев бритые лица, они направили на приехавших автоматы.
– Я буду спать в машине, – добавил Грант, – а у вас переночует моя дочь с этими детьми.
– У меня есть свободная комната, – ответила хозяйка дома, в который они позвонили. – Чем будете расплачиваться? Учтите, что возьму только золото или резервный накопитель. У вашей дочери в ушах серьги, за них пущу на две ночи.
Уже немолодую, сильно располневшую женщину мучила головная боль, а тут принесло этих беженцев.
– Отец, я их не отдам! – схватилась за серьги Элизабет. – Это подарок и единственная память от Марка! Кроме того, они с алмазами!
– Может, возьмёте моё кольцо? – спросил он, показав массивное обручальное кольцо. – Но мне нужно приютить их хотя бы на три ночи.
– За него я пущу кого-нибудь одного! Если хотите, можете попытать счастья в другом месте, но вряд ли вам повезёт. В городе на одного жителя приходятся трое таких, как вы. У большинства ничего нет для оплаты, поэтому ночуют в машинах.
– За серьги пустите дочь с малышами и не на одну ночь, а на пять! – предложил Грант. – Если не согласны, мы уходим.
– Какие размеры камней? – спросила хозяйка.
– Почти карат, – со слезами на глазах ответила Элизабет.
– Ладно, – нехотя согласилась толстуха. – Давайте серьги и можете их оставлять. Но питание должно быть своё!
– Идите, – сказал дочери Грант. – Утром я вас заберу.
Пристроив дочь и внуков, он вместе с Сандрой вернулся к машине.
– Надо было и им здесь ночевать, – бурчала она, устраиваясь на заднем сидении.
– Сейчас ты лежишь, а если бы они были здесь, пришлось бы сидеть. Малыши стали бы капризничать, поэтому ни у кого из нас не было бы нормального отдыха.
– Ты думаешь, что за пять дней высохнет грязь?
– Если не высохнет, два-три дня поживём в машине. На большее время у нас не хватит продуктов.
– Меньше нужно их раздавать! Этот полицейский предлагал тебе золото.
– Давай закончим разговор, пока не поругались, – предложил Грант. – Мы с тобой слишком разные и по-разному смотрим на мир. Завтра я схожу в городской совет и узнаю, что в нём решили. Возможно, к этому времени объявится и правительство. Они обязаны будут заняться беженцами и порядком. Полицейский, о котором ты говорила, прав в том, что если этого не сделать, то прольётся кровь. Беженцы не захотят умирать и заставят делиться тех, кого не затронула катастрофа. При этом наплюют на все законы.
– Хорошо бы, – зевнув, сказала Сандра. – Как ты думаешь, сможет выбраться отец?
– Не знаю, – ответил он. – Мало уцелеть, нужно добраться сюда через всю Европу. И без связи трудно найти друг друга.
– Не думала, что ты сегодня так рано вернёшься домой, – сказала Света, – но это хорошо. Будешь кушать?
– Я уже поел, – ответил Мурадов внучке. – И почему рано? Уже почти шесть.
– Сталин во время войны...
– Я не Сталин, и война уже закончилась, – перебил он девочку. – Хороший руководитель не должен работать сверхурочно. Если он это делает, значит, не умеет подбирать помощников. Не скажешь, почему ты какая-то взъерошенная? И этот синяк...
Низкая и стройная тринадцатилетняя Света не могла похвастать красивым лицом из-за скуластости и узких глаз. Одно время в школе её даже дразнили «китаёзой». Не украсил и синяк на щеке.
– Всё ты замечаешь! – с досадой сказала внучка. – Я же его забелила.
– Ты мне не ответила.
– Подралась в классе, – буркнула Света. – Один придурок сказал, что ты только в России убил больше людей, чем это сделал Чингисхан. И я должна такое слушать?
– Понятно. И кто же этот придурок?
– Неважно. Дед, можно я сегодня останусь у вас?
– Можно, – разрешил он. – Только позвони родителям. Где Мария?
– Бабушка у Брагиных. Скажи, москвичей действительно будут переселять?
– Частично, – ответил Николай Дмитриевич. – Тебя это сильно интересует? Тогда сделай чай, а потом поговорим.
Света умчалась на кухню и через несколько минут принесла ему на подносе чашку с чаем. Поставив на столик в гостиной, она села на диван и приготовилась слушать.
– Может, дождёмся бабушку? – предложил он. – Мне не надо будет два раза говорить об одном и том же.
– Ну дед! Ты же обещал! – возмутилась внучка. – Бабушка может прийти и через час!
– Ладно, – сдался он. – Переселять будем тех, кто живёт в Северо-Западном округе. Через неделю начнём работы по вывозу мусора и дезактивации, а потом определимся с количеством и очерёдностью. Никого из твоих подруг это не затронет.
– А в школе говорили, что переселят всех.
– Это болтовня. Столицу будем переносить, но через год-два, и этот перенос займёт лет пять. Тогда можно будет разгрузить и Москву. Как бы мы ни чистили, всё равно в городе много лет сохранится повышенный фон. Это никому не прибавит здоровья.
– А остальные города?
– Те, которым сильно досталось, не будут восстанавливаться. Мы построим их заново в другом месте. Примем меры к тому, чтобы не распространялось загрязнение, и демонтируем оборудование на промышленных предприятиях. Эти работы уже ведутся. Что тебе интересно ещё?
– Ещё говорили о социализме.
– Временный государственный контроль – это не социализм, – усмехнулся Николай Дмитриевич. – По-другому не получится обеспечить порядок и снабжение населения. Для цивилизованного капитализма должны пройти сотни лет, а не пятьдесят, хотя и на Западе сейчас не обойдутся без жёстких мер. Это всё или ты ещё что-нибудь услышала в своей школе?
– Вы уже подсчитали? – спросила Света. – Я говорю об убитых... Или это секрет?
– Не секрет, но скажу с условием, чтобы ты не болтала. Об этом сообщат, но дня через два. Убитых у нас примерно двести тысяч и в два раза больше раненых и облучённых. Это намного меньше планируемых потерь и очень мало по сравнению с тем, что потеряли Америка и её союзники. Эти цифры уточняются, но я не думаю, что они сильно изменятся. Позвони бабушке, чтобы она не задержалась в гостях, а я закажу пирожные. Ты не так часто балуешь нас своим вниманием, поэтому нам интересны твои дела. Не одному же мне отвечать на вопросы, я тоже люблю их задавать.
– Ты так и будешь смотреть на меня букой? – спросил Никитин дочь.
Их задержали в Бресте и направили в иммиграционный центр для проверки. Сейчас сидели в небольшой, почти пустой комнате и ждали вызова.
– Как ты мог? – с болью спросила Лена. – Так подло поступил с людьми, которые спасли нам жизнь!
– Говори тише! – обеспокоенно сказал Виктор. – Я сделал это в первую очередь ради тебя. Плохо, что ты этого не понимаешь! Мне прямо сказали, что высадят, если что-нибудь пойдёт не так.
– Тебе сказали совсем другое! – вскинулась дочь. – Я сидела рядом и прекрасно слышала!
– Мы для них никто, а все не влезли бы в одну машину! Она не смогла бы взлететь с таким грузом! И ты думаешь, что они оставили бы нас, а сами пошли пешком?
– Зайдите, – пригласил выглянувший из соседней комнаты мужчина. – Только Виктор Николаевич, ты, девочка, пока посиди.
В помещении, куда он вошёл, стояли два стола, сейф и несколько стульев. За столами сидели двое мужчин, один из них был в форме майора.
– Объясните, откуда у вас чужая машина, – сказал майор. – Только вначале прикрепите к себе на виски приборы контроля.
– Такой контроль могут заставить пройти только по приговору суда! – выкрикнул он. – Я отказываюсь их использовать!
– Вы плохо знаете законодательство, – сказал тот, кто был в гражданской одежде. – Такие приборы имеют право использовать таможня и иммиграционный контроль. И это не только закон Белоруссии, в России такие же правила. В случае отказа контроль будет использован принудительно. Итак, что вы решили?
Виктор со страхом посмотрел на лежавшие на столе диски и взял их в руки.
Глава 8
Они съехали на просёлочную дорогу и ждали возвращения отправившегося в Минск-Мазоветски Меньшова. Павел немного знал польский язык, поэтому продолжил разведку. Нужно было выяснить, есть в городе военные или их там нет и можно не осторожничать и не объезжать по просёлкам, а рвануть напрямую. Николай сидел в кабине на месте водителя, а Сергей с остальными расположился в фургоне, оставив открытыми двери.
– Покажите свой прибор, – попросила его Вера. – Хочу посмотреть, как он измеряет. Всё равно нечем заняться.
– Возьми, – передал ей дозиметр Сергей. – Аксель умеет им пользоваться. Здесь слабая радиация, если уедем на этой машине, не будет никаких последствий для здоровья.
– Интересно, что нас ждёт дома, – сказала Зоя. – Наверняка американцы ударили в ответ, поэтому у нас будет и своя радиация.
– В ответ ударили мы, – поправил «детектив». – Они натянули на свои базы гору оружия и много солдат, чтобы обезоружить Россию первым же ударом, а потом не дать нам ответить и подчинить. Такие, как наш юный бельгиец, мне не поверят, но ты-то должна соображать!
– А чему верить? – оторвался от дозиметра Аксель. – Войну начали вы, а всё остальное – это слова. Сказать можно всё что угодно.
– Слышали? – спросил Сергей. – Об этом я и говорил. Им сто лет твердили о коварных русских, и это тоже были только слова, которые ничем не подтверждали.
– Американцы несколько раз предлагали сократить ядерное оружие, но вы каждый раз отказывались, – возразил мальчик. – Разве не так?
– Всё так. Американцы очень миролюбивая нация, вот только каждая вторая война за последние сто лет шла с их участием, а многие они развязывали сами. И на вооружения они тратили столько же, сколько остальные государства, вместе взятые. А оружие... Представь, что мы и США – это два враждебно настроенных друг к другу соседа и у каждого есть автомат. А рядом с американцем живут его приятели, у которых нет огнестрельного оружия, но навалом мечей. Вот американец и предлагает русскому, давай, мол, выбросим автоматы, от которых может быть много бед, и оставим мечи. Пойдёшь ты на такую сделку на месте русского? И учти, что к нему заявится не один сосед с мечом, а таких будет много. Автомат – это его шанс уцелеть. Когда был СССР, который вместе с союзниками мало уступал Западу, его руководители неоднократно предлагали правительству США сократить ядерные арсеналы, но почти всегда получали отказ. Америка может тратить сотни миллиардов на оружие, потому что она печатает валюту для всего мира, а для России такая гонка вооружений будет разрушительной. И у нас нет возможности создать свои базы возле границ США. Когда попробовали это сделать на Кубе, едва не вызвали ядерную войну.
– Может быть, – упрямо сказал Аксель, – но вы начали первыми.
– А мы должны были ждать, пока на нас обрушат тысячи ракет? – возмутился Олег. – И чем после этого отвечать?
– А волна? – возразил мальчик. – Вы не только ударили американцев, нам досталось не меньше!
– А почему? – спросил Сергей. – Вот можешь ты сказать, что плохого русские сделали европейцам, чтобы те восемьдесят лет готовились с ними воевать? Освободили от фашистской Германии? Я больше ничего не припомню. Если бы мы не залили Штаты, в нас полетело бы намного больше их ракет. Были бы вы друзьями, вряд ли пошёл бы в ход вариант с цунами, а для чего церемониться с врагами? Молчишь? Вот и дальше молчи!
У фургона была голосовая связь с кабиной водителя, поэтому Николай слышал их разговор.
– Зря ты навалился на мальчишку, – сказал он. – Что ему говорили, то он и повторяет. Когда очутится у нас, со временем сам поймёт.
– Были бы у них тупыми одни мальчишки, а то там все такие! – отозвался напарник, – И все дружно заявят, что мы начали первыми, а они из-за нас пострадали вместе с американскими союзниками!
– Ну и чёрт с ними. Европейцам с американцами так досталось, что теперь их можно долго не принимать в расчёт. А вот мы, если не очень сильно пострадали и не будем дураками, сможем вырваться вперёд. И Китаю сейчас будет несладко. Падение доллара и разрыв торговых связей больно ударят по всем, но по китайцам намного сильнее остальных. У них половина экономики ориентирована на внешнюю торговлю и кооперацию, в основном со США. Посмотрим, кого будут кусать, а кому лизать пятки. Сильного не больно укусишь. Возвращается наш разведчик, так что конец вашим спорам.
Сергей спрыгнул из фургона на шоссе и пошёл навстречу Павлу. Стемнело, но ещё можно было разобрать, что приближавшийся мужчина – это именно Меньшов.
– Поляки там есть, но мало и это не армия, – не дожидаясь вопросов, сказал он. – Для нас они не представляют опасности. Малые городки можно не проверять: мы проскочим их за минуты, а в Седльце и Бяла-Подляска пойдём вдвоём. Я сейчас едва не погорел из-за отсутствия страховки.
Время не теряли. Сергей вернулся в фургон, а Павел сел в кабину. Николай задом вывел грузовик на шоссе, развернул и на максимально возможной скорости погнал на восток. Тёмный, без единого огня город проскочили, немного сбавив скорость. К следующему городу, который нужно было проверять, подъехали через двадцать минут. Его проверка заняла больше часа и показала полную безопасность дороги.
– Не хотелось, но придётся включать фары, – сказал Николай, когда Меньшов вернулся в кабину. – Едем так, что без подсветки можем попасть прямиком на тот свет. Любое препятствие...
Этот город и следующие шестьдесят километров до Бяла-Подляска проехали без происшествий. Если в Седльце и были поляки, их присутствия не увидели. Шоссе было пустым, а встречные городки проезжали так быстро, что не успевали их рассмотреть. Ехавшие в фургоне вообще ничего не видели из-за отсутствия окон. Вера с Акселем заснули и проснулись, когда Меньшов открыл двери.
– Мы идём осматривать город, – сказал Павел. – Разведка займёт часа два, но без неё ехать слишком рискованно. Сергей, сядь за руль. Рядом съезд, поэтому в случае опасности уведёшь грузовик с шоссе.
«Стал бы я так возиться с чужими детьми? – подумал Олег, когда ушли взрослые. – Эти сильные парни легко прошли бы сто километров без такой обузы, как мы. И не было бы большого риска, как сейчас. Только бы с ними ничего не случилось! Если проедем и этот город, через полчаса будем в Бресте. В Москву нас отправят, а что дальше? Денег на счёте много, и я могу их снять, но вряд ли нам позволят жить самим в квартире. Родственников нет, а до совершеннолетия два года, поэтому запихнут в детский дом. Москву должны были обстрелять, и квартира могла не сохраниться. Интересно, почему не работает ни одна наша радиостанция? Ладно, не стоит мучить себя такими мыслями. Очень скоро многое прояснится. Плохо, если увезут из Москвы и нельзя будет встречаться с Зоей. Два года без неё – это вечность».
– О чём думаешь? – спросила прижавшаяся к нему девушка.
– О нас, – ответил он. – Сильно будешь скучать, если меня куда-нибудь увезут?
– Забудь о разлуке, – сказала Зоя. – Отец попросит кого-нибудь из знакомых принять вас в семью. Можно сделать это формально, и будете жить одни, а можно и на самом деле. Это лучше любого детского дома. А через год поженимся.
– Хорошо придумала, – шёпотом одобрил Олег. – За это я тебя поцелую, когда будем одни.
– Дети спят, – так же тихо сказала она. – Можешь благодарить сейчас.
Он поцеловал в лоб, но этого оказалось недостаточно.
– Знаешь, кого целуют в лоб? – прошептала девушка. – Вот и меня не надо! Поцелуй как тогда!
Они один раз попробовали настоящий поцелуй, и ей понравилось, хотя Олег почему-то не рвался повторять.
– Рано нам так целоваться, – отозвался он. – Если войдём во вкус, не будем ждать свадьбы.
– Ну и ладно! Подумаешь, девственность! Большинство моих подруг прекрасно живут без неё! С таблетками...
– Потише! – сердито прошептал Олег. – Разбудишь молодняк. Кажется, кто-то идёт.
Двое подошли к машине, и после короткого разговора забрались в кабину.
– Не спите? – спросил вернувшийся Сергей.
– Мы не спим, спят дети, – ответила Зоя. – Как они сходили?
– Света не видели и не слышали шума, но это ничего не значит, – ответил он. – Город большой, и весь его не проверишь. В районе шоссе никого нет, будем надеяться, что нам никто не помешает. Ехать минут десять, даже если кого-нибудь разбудим, вряд ли успеют ночью перехватить грузовик. Будите детей. Если не повезёт, у нас не будет времени их расталкивать.
Едва слышно заурчал двигатель, и грузовик, набирая скорость, въехал в город. Время шло, и для сидевших в фургоне людей ничего не менялось.
– Кажется, проехали, – с облегчением сказал Олег, и в тот же миг грузовик резко затормозил, а впереди послышались звуки стрельбы.
Хлопнула дверца кабины, и они услышали чей-то крик и приближающийся шум двигателя.
– Влипли! – крикнул Сергей и распахнул двери. – Быстро к выходу! – Он выпрыгнул первым и помог выйти остальным.
Где-то впереди зажглись две фары, которые осветили всё вокруг.
– Бегом за мной! – приказал «детектив» и, пригибаясь, бросился к обочине. Прыгнув в дренажную канаву, он помог подняться скатившимся в неё Вере и Акселю.
Олег с Зоей спустились удачней. Беглецы услышали пулемётную очередь и дружно упали на землю. Стреляли по оставленному грузовику с расстояния меньше ста метров.
– Если не успели бежать, то хана! – высказался Сергей о ехавших в кабине. – Быстро за мной к тем кустам, и не вздумайте приподняться или болтать!
Они пробежали согнувшись три десятка шагов до росших на обочине кустов. Враги стали чуть ближе, но теперь было хоть какое-то укрытие. Понятно, что кусты укрывали не от пуль, а от взглядов.
– Надо было закрыть двери фургона! – тихо сказал Олег лежавшему с пистолетом в руке Сергею. – Эти догадаются, что в кузове кто-то был.
– Умник! – отозвался тот. – У нас было для этого время? Если бы не освещение, могли бы успеть, а с ним счёт шёл на секунды. Да ложись же ты! Даже если догадаются, не будут искать. А парни точно погибли. Не успели они сбежать, да и не стали бы, скорее, сделали бы попытку развернуть грузовик или дать задний ход. И ведь проехали уже этот чёртов город! Как же не повезло!