Я снова смотрю на коробку, чувствуя, как сжимается горло. Господи, что это за странная сила — он, мы, всё это — которая не дает мне дышать?
— В любом случае, они бы всё равно не были готовы вовремя. Я буквально разрывался от желания сказать это еще до нашей ссоры, с трудом сдерживался, пока ждал своей очереди в списке. Я не мог бы продержаться еще неделю, не говоря уже о паре месяцев. — Он тяжело выдыхает. — Я не в восторге от того, как это прозвучало в итоге — я бы предпочел случайно признаться тебе в этом во время любви или какого-то романтического момента, а не умоляя о прощении.
Он вздыхает и качает головой, а я вспоминаю, как ужасно было услышать его признание тогда. Всё пошло не так. Это не должно было случиться в момент, когда он пытался извиниться за то, что скрывал часть себя.
— Понятно, — это всё, что я могу сказать.
Я хочу задать ему еще сотню вопросов — тех, что жгли меня изнутри все эти недели молчания. Прежде всего, я хочу спросить, чувствует ли он то же самое сейчас. Но что значит то, что я хочу, чтобы он чувствовал то же самое? Что значит то, что из всех вопросов этот звучит громче всех остальных?
— Наверное, это стоило тебе целое состояние, — говорю я.
— Оно того стоило.
Точно. Я же забыла — он наверняка богат, всё-таки финансовый директор.
— Думаю, ты можешь себе это позволить, — тут же морщусь: я не хотела это говорить. Правда, не хотела. Но то, как легко он может выложить, скорее всего, пару тысяч долларов просто за печенье (потому что, как бы Уилл ни думал, Энни Роуз — это большая величина), снова напоминает мне о его лжи. Или «недосказанности».
Он раздраженно выдыхает.
— Ты же знаешь, что я не тот парень, верно? Да, я… ввел тебя в заблуждение насчет своей работы, но я не из тех, кто помешан на деньгах. Машина с водителем, шикарная квартира — да, была шикарная квартира, и да, поэтому мы всегда оставались у тебя — всё это оплачивала компания. А все деньги, что я зарабатывал, шли на оплату маминого лечения и на сбережения на случай чрезвычайной ситуации. Я не… — он останавливается и проводит руками по волосам. — Я не такой. Я не этот парень. Мне плевать на все эти понты. Да, я потратил много денег на это печенье. Но я схожу по тебе с ума, чертовски влюблен в тебя, и для меня это была самая настоящая чрезвычайная ситуация.
Я не могу сдержать маленькую, осторожную улыбку, что расползается по моему лицу.
— Я знаю, что ты не тот парень, Уилл. Я знаю, кто ты есть.
Он резко втягивает воздух, потому что понимает: сказанное мною теперь весит гораздо больше, чем несколько месяцев назад.
— Знаешь?
Я вздыхаю, сдавшись.
— Да, думаю, знаю.
— Я никогда не использовал свою власть во зло, Бридж. Кроме… может быть, один раз.
Я поднимаю бровь, удивленно.
— Один раз?
— Я… возможно, сказал Sartoria, что единственный способ, которым Stevenson отзовет иск после всей той тарифной заварухи, — это если они возьмут тебя обратно.
Я ахаю.
— Ты шутишь?
Он кивает.
— Я знаю, это было ужасно и манипулятивно, но мне было так плохо, и я не мог поверить, что что-то, к чему ты вообще не имела отношения, стоило тебе работы. Ты этого не заслужила. Я знал, что ты любила свою работу и наверняка была разбита тем, что её потеряла. Я хотел, чтобы это было последним делом, которое я сделаю, прежде чем уйти с поста CFO. Это было манипуляцией и мерзостью, но я подумал, что ты больше не разговариваешь со мной, так что… — он пожимает плечами. — Я решил использовать свои злодейские силы, чтобы сделать тебя счастливой, Бридж.
Почему-то это заставляет меня рассмеяться. Мысль о том, как руководство Sartoria мечется в панике, пытаясь найти и вернуть уволенную помощницу, чтобы избежать судебного иска, приносит мне больше удовлетворения, чем должно бы.
— Моя подруга Молли говорила, что её вызвали на встречу с HR, чтобы уговорить меня вернуться. Но мне никто так и не позвонил.
Он улыбается.
— Я знаю. Когда я увидел, что ты выложила фото в Instagram с подписью «Первый день на новой работе!» или что-то вроде того, я всё отменил. Ты выглядела очень счастливой — счастливее, чем я когда-либо видел тебя в Sartoria, даже когда всё ещё было хорошо.
— Вы подали на них в суд?
— Нет. Мы заплатили штрафы, а они покрыли убытки. Всё закончилось нормально. Ну… в этом смысле, по крайней мере.
Я пропускаю мимо ушей его последнюю фразу, потому что вдруг понимаю кое-что.
— Подожди-ка. Так у тебя теперь есть Instagram? Я думала, ты полностью отказался от соцсетей.
Он выглядит так, будто уже жалеет, что проболтался.