— Это недавно. Я там ничего не выкладываю.
— Я не видела уведомлений о новых подписчиках…
— Я не подписан. То есть… на тебя. Если бы подписался, то сидел бы в телефоне круглые сутки. Но я заглядываю к тебе, — объясняет он. — Я не хотел вести себя как какой-то жуткий сталкер. Просто хотел знать, как ты. — Он замолкает, пока я ошарашенно на него смотрю. — И теперь, когда я это вслух сказал, понимаю, как жутко это звучит.
К собственному удивлению, я смеюсь.
— Немного жутко. Но… даже мило.
Теперь он удивлен.
— Тебе нравится новая работа? — спрашивает он.
Я широко и искренне улыбаюсь.
— Обожаю её.
— Отлично, — улыбается он в ответ.
— А ты? Что будешь делать теперь, когда твое время в Stevenson закончилось?
— Пока не знаю. Но мне не терпится узнать.
Я киваю, радуясь этому его пути самопознания. Он его заслуживает, несмотря ни на что. Даже несмотря на самого себя.
Уилл смотрит на меня с мягкой, чуть печальной улыбкой, а потом снова начинает говорить:
— В общем, я оставлю это печенье тебе и… Стой, что ты делаешь? — в панике спрашивает он, когда видит, как я несу коробку к кухонному столу.
— Открываю, очевидно.
— Подожди, пока я уйду, ладно? Это… Они немного стыдные. Я не хочу, чтобы ты подумала, что я сошел с ума, и…
— Даже не надейся.
— Бриджит, пожалуйста. Я не хочу…
Но уже поздно. Я снимаю крышку и…
Ахнула, прикрыв рот руками.
Без слов. Совершенно без слов.
Потому что, стоило мне открыть коробку, я увидела самое потрясающее собрание расписного печенья, какое только можно представить. И, может, я предвзята из-за дизайна, но уверена — это лучшее, что когда-либо делала Энни Роуз.
— Уилл, я… — я качаю головой в изумлении. — Это…?
Он делает глубокий вдох.
— Это всё особенные для нас моменты. Или вещи из наших отношений, из-за которых я в тебя влюбился. Там и наши внутренние шутки, — шепчет он.
— Они… потрясающие, — выдыхаю я. И слово «потрясающие» — это ещё мягко сказано.
Я не могу заставить себя взглянуть на Уилла, но чувствую, как он пожимает плечами рядом, дыхание у него сбивчивое.
— Да. — Голос у него странный, словно надломленный.
Мои руки зависают над сахарной глазурью с изображениями всего, что мы разделяли вместе. Я боюсь взять хотя бы одно печенье, вдруг уроню его. Будто вместе с ним разобью и все те воспоминания, что храню в сердце.
Печенье с невероятно детальной Джинджер на её зелёном кресле — сердце будто вырастает вдвое, и я не понимаю, как это возможно, когда последние недели едва могла вдохнуть полной грудью.
Логотип Star Trek, нарисованный съедобным золотом, заставляет мои щеки вспыхнуть от воспоминания о том, что мы делали на его кровати.
Две дружеские фенечки с бусинами «BFF» — напоминание о лучшем друге, который у меня когда-либо был.
Миска шоколадных хлопьев вызывает у меня смешок, именно так он их себе накладывает, и это одна из тех его милых мелочей, которые я так люблю.
Мультяшные фигурки мужчины и женщины — Уилла и меня — лежащих в обнимку в кровати, а на краю сидит рыжая кошка. Идеальные утренние часы, от которых мне хотелось бы ещё и ещё таких дней.
Та же пара стоит лицом к лицу: на женщине платье, похожее на то, что было на мне в первую ночь нашей встречи в реальности — в ту ночь, когда мы впервые занялись любовью.
И всплывающее окно с предложением из одного из первых его писем, где он назвал меня «глотком свежего воздуха» — оно переносит меня на месяцы назад. Когда мне было одиноко. Когда у меня ещё была Молли, но я не чувствовала, что меня понимают. Когда я только-только начинала собирать жизнь по кусочкам, но ещё не встретила того незнакомца, который всё изменит к лучшему. Который заставит меня почувствовать себя увиденной. Который украдёт моё сердце и душу, хотя я и так отдала бы их ему добровольно.
Уилл.
— Я… я знаю, это немного банально, — тихо говорит он. — Задним числом, наверное, стоило отменить заказ из-за всего, что произошло. Но я не смог. Просто не смог себя заставить.
— И хорошо, что не смог, — выдыхаю я. — Они невероятные.
Я с благоговением беру печенье с письмом, и глаза предательски наполняются слезами.
Он вздыхает рядом, и мы оба внимательно рассматриваем мельчайшие детали надписи, идеальное сочетание цветов.
— Уже тогда, — его шепот глубокий, в нём слышится боль. — Уже тогда я знал, Бридж. Знал, что ты особенная. Знал, что ты спасешь меня.
Я не смею дышать, потому что боюсь, вдруг скажу что-то, если в легких будет слишком много воздуха.
— Я понимаю, почему ты меня бросила. Поверь, понимаю. Если бы кто-то другой поступил с тобой так же, я бы… — он замирает, и я вижу, как он закрывает глаза, будто от боли. — Ты заслуживаешь лучшего.