— Ладно, — шепчет он. — Покормлю тебя сейчас, хотя до завтрака ещё… — он бросает взгляд на странный предмет, соединённый с кабелем на тумбочке, к которому его люди прирастают несколько раз в день. — До твоего завтрака ещё целый час! — шипит он шёпотом.
Джинджер наблюдает, как он начинает колебаться, и это ей совсем не нравится. Совсем. Она не верит, что когда-то всерьёз рассматривала возможность повысить его до Человека № 1.
Смешно.
Но у Джинджер остался последний козырь, и она его применяет: широко раскрывает глаза, мяукает жалобно и нежно, а потом проходит вдоль его тела, высоко подняв хвост и прижимаясь всем боком. Осталось только плюхнуться к нему на колени и…
Его глупая улыбка появляется мгновенно.
— Ладно, ты маленький диктатор. Будет тебе завтрак.
Уилл подхватывает её на руки и несёт к кухонному столу, хотя в помощи она не нуждается, но не жалуется.
Судя по его голосу, неожиданно ставшему выше и мягче, и по количеству поцелуев и почесываний за ухом, что Бриджит называет «сюсюканьем», Джинджер понимает: она добилась не только раннего завтрака и бесплатного трансфера до кухни. Нет, она знает, что после влажного корма получит ещё и парочку лакомств.
Бриджит просыпается и садится на кровати, протирая глаза.
— Уилл? Ты кормишь кошку? Тебе помочь?
— Спи дальше, детка, — шепчет он и подходит, чтобы поцеловать её в губы. — Тебе нужно отдохнуть перед тем, как приедут грузчики. Нас ждут большие перемены.
Джинджер с довольным видом переворачивается на спину, выставив лапы в воздух. Она позволяет солнечному теплу, пробивающемуся сквозь окно, проникнуть сквозь её густую шубку и согреть до самых косточек.
Это её особенное время. Часть новой дневной рутины. Сразу после завтрака она идёт в гостиную и засыпает именно в том пятне солнечного света, которое каждый день падает на одно и то же место.
Когда они только переехали сюда, Джинджер это место совершенно не понравилось — оно казалось ей слишком большим, даже пугающим (хотя она бы никогда в этом не призналась, даже если бы умела говорить).
Она не раз слышала, как Уилл говорит о ней вещи, которых она не понимает: мол, возможно, у Джинджер развилась агорафобия после стольких лет в тесной квартире, и что «переезд из Нью-Йорка пошёл нам на пользу. Теперь у всех больше пространства». И теперь она согласна. Теперь ей больше не приходится постоянно наблюдать, как мерзко влюблены друг в друга эти двое.
Как Уилл не может прожить и минуты, не коснувшись Бриджит хотя бы кончиком пальца. Как она постоянно краснеет и расплывается в идиотской улыбке, стоит ему взглянуть на неё определённым образом или сказать что-то «то самое». Слова, которые они иногда употребляют и по отношению к ней «любовь», но Джинджер не устраивает из-за этого спектаклей, как они. Главное, что теперь она может уйти, когда начинаются их брачные ритуалы. Раньше оставалось только отвернуться и снова заснуть. А теперь она может спуститься вниз и смотреть на семейство белок в саду. Строить планы их уничтожения. Белок, разумеется.
— Уилл? У тебя всё есть? — слышит Джинджер голос Бриджит. Он звучит на октаву выше обычного, в каждом слове чувствуется тревога.
Заинтригованная, Джинджер переворачивается на бок и через дверной проём наблюдает за ними.
Уилл закидывает рюкзак на плечи, потом обнимает Бриджит за талию и притягивает к себе. Его губы находят её губы, и она тихо стонет, обвивая его шею руками и глубоко вдыхая его запах, словно пытаясь запомнить его навсегда.
Джинджер почти жалеет, что у неё сейчас нет шерстяного комка, который можно было бы с грохотом выплюнуть.
Она рада, что её «кошачьи родители» заботятся друг о друге, но, честное слово…
— Да, Бридж, — улыбается он ей в губы, пока они оба пытаются выровнять дыхание.
— Обед? Книги? Блокноты и ручки?
— Проверено. Проверено. Проверено и проверено.
Бриджит краснеет и пытается отвести взгляд, но он не даёт ей этого сделать. Вместо этого берёт её за подбородок и снова целует долго и жадно.
— Я просто хочу убедиться, что твой первый день в университете пройдёт хорошо, — шепчет она, не отрываясь от его губ.
Он чуть отстраняется, чтобы взглянуть на неё сверху вниз и улыбнуться.
— Я знаю. И всё будет хорошо. Обещаю.
— Забыла, с кем разговариваю. Простите, мистер Харизма способен влюбить в себя кого угодно.
Его смех тёплый и искренний.
— Не уверен насчёт «кого угодно», но единственная, чьей любви я добиваюсь, — это ты.