— Эм. Никто?
— Никто? Да ты чуть не лопнула от улыбки. И ты только что хихикнула. Хихикнула. Кто вообще так делает?
Признаюсь, скрывать этот мой секретный обмен сообщениями с членом команды клиента не так уж и сложно. Среди миллиона вещей, которые я могла бы сделать, было бы достаточно просто не проверять телефон при других людях. Но с Молли я расслабилась — ведь она не только коллега, но и настоящая подруга. Да и как устоять, когда сработал тот самый назойливый рингтон, который я поставила специально для Уилла — припев из Get Knocked Down группы Chumbawamba. (Долгая история, связанная с тем, как он рассказал о выступлении на школьном шоу талантов под эту песню в парашютных штанах, а я пообещала никогда не позволить ему это забыть. Фото он так и не прислал, но я поклялась его раздобыть.)
В последнее время мы перешли с электронной почты на сообщения и это почему-то сделало нашу связь ещё ближе. Общение стало быстрее и проще, но главное, теперь у нас есть номера друг друга, а значит, появилась возможность позвонить. Услышать голос. Правда, почему-то я пока к этому не готова. Словно ставки повысились, но я не решаюсь сделать следующий шаг. Всё же одно знание того, что это возможно, что есть шанс перевести наше общение в устный формат, — это уже захватывает дух. Может, дело в том, что это всё ощущается как тайна, которую никто не должен знать. А может, в том, что в переписке между нами явно есть искра.
Я вздыхаю.
— Просто кто-то из Tinder, — говорю я. Как будто я когда-нибудь снова вернусь в это приложение. Фу. — Мы только переписываемся. Никакой «живой» связи пока нет.
Я знаю, что обещала Уиллу никогда не врать, но это другое. Это попытка защитить свою работу и, честно говоря, возможно, даже дружбу с Молли. Что она скажет, если узнает, что я флиртую по переписке с кем-то из команды клиента? Скажет, что я делаю глупость и рискую карьерой? Что меня уволят и запятнают её репутацию?
И всё же чувство вины начинает грызть меня изнутри. Горло сжимается, будто у меня аллергическая реакция на ложь. Я пару раз сглатываю и натягиваю улыбку, в которой стараюсь сказать: «Нет, я ничего не скрываю, честное слово!»
Молли смотрит на меня с подозрением — она-то знает, что я скорее умру, чем зарегистрируюсь на сайте знакомств снова. Мой единственный опыт с ними закончился быстро и по уважительной причине. Ну где, скажите на милость, все эти «ромкомные» случайные знакомства? Что с ними стало? Я понимаю, что более половины отношений теперь начинаются онлайн — возможно, даже больше, — но я хочу свою сцену из фильма.
— Tinder? — спрашивает она, явно не веря.
— Ага.
— Дай посмотреть, — тянется через стол к моему телефону, но я вовремя отдёргиваю его.
— Это личное. Лучше сосредоточься… на своём шестнадцатидолларовом салате!
Молли хмурится, смотрит вниз на свой переоценённый, но аппетитный салат и снова на меня.
— Семнадцать пятьдесят. Цены на авокадо опять выросли.
Я театрально хватаюсь за сердце.
— Не знала, что ты из старинной аристократии, — дразню я. Хотя серьёзно, кто в здравом уме отдаст такие деньги за салат?
Она вздыхает и ковыряет вилкой листья.
— Больше никаких полезных жиров. Пора начинать брать обеды с собой, как нормальный человек.
Мне кажется, что я спаслась, отвлекла её разговором о еде, которую она заказывает каждый день. Но тут её взгляд снова цепко впивается в меня.
— Ты уходишь от темы, — обвиняет она, прищурившись. — Что происходит? Я думала, ты решила не встречаться ни с кем после всей этой истории с Роджером.
Ах да. История с Роджером. Ибо «вся эта история» — это мягкое выражение для описания того, как восемь месяцев назад парень, с которым я встречалась, чуть не разрушил мою жизнь. Через три месяца после начала отношений он уже успел наврать, изменить, обмануть людей вокруг меня, выманив у них деньги на фальшивый бизнес, и каким-то образом выгнал меня из квартиры, оставив без крыши над головой, прежде чем сбежать в ночь с моими деньгами и всем, что имело хоть какую-то ценность (а таких вещей, признаться, было немного).
К счастью, он не забрал единственное, что для меня по-настоящему важно: Джинджер. Ну и старое бирюзовое кресло бабушки.
— О, это. Я забыла об этом, — бормочу я, оседая в кресле.
— Забыла? Как можно такое забыть? — её бровь взлетает так высоко, что почти исчезает под челкой.
Я пожимаю плечами и подцепляю вилкой лист салата.
— Ты же меня знаешь. Я всегда стараюсь смотреть на хорошее.