— На хорошее? Этот парень сбежал посреди ночи с ожерельем и жемчужными серьгами твоей бабушки, которые она подарила тебе за день до смерти. Она же была единственным членом семьи, которого ты любила.
— Зато Роджер научил меня, чего я точно не хочу в отношениях: лжеца и преступника…
— Великолепно поставила планку, — сухо замечает Молли.
— И я не то чтобы не любила остальных родственников. Они просто… не слишком хорошо со мной обращались. Кроме бабушки, конечно. — Я закрываю глаза и качаю головой, не желая позволить мыслям о матери испортить день. Боль неизбежно сопровождается чувством вины, ведь я знаю: у мамы были свои демоны, психическое здоровье так и не лечили. Она не могла ничего с собой поделать, а я была слишком мала, чтобы найти помощь. Даже бабушка ничего не могла сделать, как сама говорила. Годы она пыталась уговорить маму пойти к врачам, лечь в больницу — без толку.
Когда мама умерла, я переехала к бабушке. Это одновременно и ранило, и облегчило жизнь. Мамы не стало, но я наконец оказалась в доме, где мне не нужно было бояться круглые сутки.
— Я всего пару раз видела брата мамы, и он был… ну, никакой. А кто мой отец, я не знаю, — продолжаю я. — Так что есть надежда, что если я его когда-нибудь встречу, он окажется неплохим человеком.
Молли фыркает.
— Тот факт, что он тоже испарился в ночь, разве не говорит об обратном?
— Мы этого не знаем. Это мама говорила, что он сбежал, узнав о беременности, но кто знает? Она была нестабильной и ненадежной. Может, он вообще не знает, что я существую. Что если она ему ничего не сказала? Или сама не знала, кто он?
Молли смотрит на меня с таким сочувствием, будто хочет перелезть через стол и обнять.
— Ох, перестань, — говорю я.
— Что перестать?
— Перестань смотреть на меня как на несчастного трёхлапого щенка из приюта, которого ты хочешь забрать домой. Со мной всё в порядке.
— Но ты и есть трёхлапый щенок из приюта. Или, по крайней мере, человеческий эквивалент.
— Я категорически против! Уход Роджера оказался благом. Особенно для Джинджер, которая его ненавидела и терпеть не могла делить с ним кровать. Сейчас у меня замечательная жизнь. — Я произношу это с полной уверенностью, потому что так и чувствую. Да, я никогда не была так выжата морально, но это полезно. Каждый день я сталкиваюсь с трудностями, работаю в сложной среде, но именно это откроет передо мной двери, если я не сдамся.
— Ты живёшь в крошечной квартирке, кишащей насекомыми, спишь на дрянной откидной кровати, работаешь на изматывающей и малооплачиваемой работе и слишком часто обжигаешься на близких людях.
Ну… не поспоришь. Но всё же…
— Во-первых, это ты нашла мне эту квартиру…
— Потому что у тебя не было другого выбора.
— И откидные кровати — это весело. Это же почти магия: они появляются прямо из шкафа, так что мне не нужно каждый день заправлять постель — я просто убираю её, и всё, нет проблемы. С глаз долой — из сердца вон. А ещё в моей квартире больше нет нашествия насекомых — достаточно было обычного средства от вредителей и охотничьих талантов Джинджер. Серьезно, тебе бы видеть, как эта кошка расправляется с водяными жуками. Настоящий профессионал. А работа? Ну да, платят немного. Но я уверена: как только они увидят, как усердно я тружусь и насколько хорошо справляюсь, они меня вознаградят.
Молли заливается смехом и хлопает меня по руке.
— О, моя наивная, солнечная девочка. Ты и правда думаешь, что мир моды так прост? Нет-нет. Но я завидую твоему позитиву. Просто не хочу, чтобы ты цеплялась за это ложное чувство надежды или скатывалась в токсичный оптимизм. Да, мне нравится, что ты любишь свою работу и стараешься смотреть на всё с хорошей стороны. Но не позволяй этому мешать тебе рисковать или просить большего. Не соглашайся просто на то, что есть, лишь бы улыбаться и сохранять хороший настрой — ты заслуживаешь большего.
Я опускаю взгляд на салат, поддеваю вилкой ещё порцию и запихиваю её в рот.
— Спасибо, — бормочу с набитым ртом. — Но я справлюсь.
Я понимаю, о чём говорит Молли — правда. Но после всего, что со мной случалось, я не могу позволить себе надолго увязнуть в тревоге. Я всегда стараюсь вытащить из неё хоть что-то хорошее. Именно поэтому я хочу быть осторожной в ситуации с Уиллом. Между нами странная дружба… или динамика. Что-то хрупкое, чем я пока не готова делиться с Молли. Я не боюсь — я просто хочу защитить это единственное своё маленькое пространство.
Когда я возвращаюсь за рабочий стол, на экране уже ждёт новое сообщение от Уилла.
Уилл: Ты перестала отвечать, потому что мои блестящие каламбуры про коз показались тебе бе-е-едовыми?