Бриджит: Мокрая.
Уилл: Ещё бы, черт возьми.
Бриджит: Я злюсь.
Уилл: Почему?
Бриджит: Потому что я хочу этого. Хочу твой член, твой рот, твои руки и ты не единственный, кто об этом думает. Я хочу кончить под твой голос, хочу чувствовать тебя над собой. Хочу, чтобы ты окружил меня, прижал к постели. Хочу, чтобы ты делал со мной всё, что захочешь.
Уилл: О, я сделаю это, Бриджит. Когда-нибудь, клянусь, я сделаю это. Можешь не сомневаться.
Я провожу пальцами по клитору и едва не взрываюсь. Приходится зажмуриться, чтобы удержать оргазм. Стиснув зубы, напрягаю каждую мышцу, будто тетиву.
Бриджит: Мне нужно кончить. Пожалуйста, разреши мне кончить.
Уилл: Обычно я бы заставил тебя ждать, но я сам чертовски возбуждён, готов сорваться, просто представляя, как ты лежишь в постели, дрочишь, думая обо мне. Чёрт, детка. Кончай. Кончай себе на руку и представь, что это моё лицо.
— Боже… Уилл! — выкрикиваю я в пустой квартире, рассыпаясь на тысячу осколков и собираясь обратно в то же мгновение. Оргазм накрывает меня так мощно, как никогда прежде. Я извиваюсь на матрасе, одна, а в голове — только он. Этот безымянный, невозможный мужчина, заполняющий собой каждый уголок моего сознания.
Тело трясёт, будто через него проходит ток, каждая клеточка пылает, умоляя о прикосновении. Кожа липнет от пота и семени, дыхание сбивается, я пытаюсь прийти в себя.
Уилл: Хочу, чтобы ты сказала, какой у тебя вкус. Я буду видеть это во сне месяцами, Бриджит. Чёрт, месяцами.
И вдруг будто ведро ледяной воды вылили на моё разгорячённое тело. Что я, чёрт возьми, наделала?
Эйфория рушится так же стремительно, как накрыла. Я резко осознаю, что только что произошло: я отправила пошлые сообщения человеку, с которым чувствовала настоящую близость, и, возможно, разрушила самую честную, надёжную дружбу в своей жизни.
Дружбу… с человеком, которого я даже не знаю.
Я — полная идиотка.
С глухим стоном переворачиваюсь на бок. Джинсы расстёгнуты, сползли с бёдер. В подушку текут тихие, злые слёзы. Я швыряю телефон на пол, не обращая внимания на вибрации, которые заполняют комнату, — он продолжает звонить, звенеть, биться о паркет.
Сжимая подушку обеими руками, шепчу четыре слова, которых никогда не думала сказать Уиллу:
— Пожалуйста, перестань мне писать.
Уилл
Он никогда не чувствовал себя таким одиноким и при этом таким не одиноким.
6
ПОРА, НАКОНЕЦ-ТО.
Всю прошлую ночь я мысленно прокручивала произошедшее снова и снова — каждую деталь, каждое слово, каждый жест. Эта мыслительная жвачка продолжалась весь день, не давая ни вздохнуть, ни сосредоточиться.
То, что случилось между нами, — ошибка. Как иначе это назвать? Двое совершенно посторонних людей, ни разу не видевших друг друга вживую, не должны были делать ничего подобного. А еще Уилл был моим другом, моим доверенным лицом, моим виртуальным лучшим другом. Это делает всё еще неправильнее. Но всё произошло так быстро, что даже если бы я захотела остановиться, не смогла бы. Да и, если быть честной с собой, я не хотела.
Когда я наконец пришла в себя, приняла душ, слопала килограмм десять конфет для дня Святого Валентина, мне удалось немного поспать. Но ночь выдалась беспокойной, наполненной странными, полупрозрачными снами. В них я и разные версии Уилла сидели за столиком уличного кафе, пили кофе, смеялись, пока вокруг кружили лепестки сакуры. В другом сне мы с ним катались по моей кровати, а утреннее солнце целовало мою кожу одновременно с его губами. Он был нежен, когда скользил по моему телу, и сильный, когда разводил мои ноги, заставляя кончать сильнее, чем вчера — одними лишь словами.
Иногда он был бледным, голубоглазым красавцем, иногда — подкачанным завсегдатаем спортзала. Порой — идеальным воплощением запроса «высокий, темный и красивый», а иногда, тем самым «мальчиком по соседству», добрым и простым. Но кем бы он ни был, я всё равно знала — он будет замечательным. И мне хотелось оказаться рядом с ним, увидеть, потрогать, наконец перестать играть в воображаемую дружбу и просто сидеть рядом, как старые друзья.
Я хочу этого. Сильнее, чем чего бы то ни было. Несмотря на то, что у меня есть знакомые, Нью-Йорк бывает чертовски одинок. Я мечтаю, чтобы наши с Уиллом лёгкие, естественные разговоры из мессенджеров перешли в реальность. Но, может быть, именно поэтому я не должна этого делать. Поставить под угрозу эту странную, но важную для меня связь только потому, что мне хочется прикоснуться к нему, или хотя бы просто увидеть его лицо, было бы безрассудно. Особенно после вчерашнего.