Сегодня мы так и не переписывались, что для нас вообще не в характере, и это пугает. Боюсь, я всё испортила. Хотя, возможно, зря паникую: может, для него это не имело большого значения, и я должна просто доверять нашей дружбе...
Хлопок манильской папки о стол возвращает меня в реальность. Я подпрыгиваю в кресле, чуть не опрокидывая Diet Coke на клавиатуру.
— В этой папке нет прайс-листа, — произносит Лена, возвышаясь надо мной. Её тёмные глаза сверкают, руки скрещены на груди.
С идеально зачёсанным хвостом, в безупречной юбке и шёлковой блузке, Лена выглядит не просто начальницей — она сама воплощённое слово «Босс». Её уверенность давит, заставляя людей с менее крепкой самооценкой принимать её за другую разновидность «б»-слова (кажется, я однажды называла её так). Но я уверена, что её просто не понимают. Ну должна же быть в ней хоть капля человечности.
— Мне нужно передать это начальству через сорок пять минут, и я не могу отдать пакет без важнейшего документа.
— Да, Лена. — Я дрожащими пальцами беру папку и просматриваю бумаги. — Вы уверены? Я вроде печатала…
— Бриджит. — Голос у неё ледяной. Я сглатываю. — Уверена.
— Поняла. Простите. Не знаю, как так вышло, но я сейчас же всё распечатаю и отнесу вам.
Я быстро щёлкаю по файлам на общем диске, пытаясь найти актуальную версию прайс-листа. Думаю, Лена уже ушла, но нет — она облокачивается на мой стол, наблюдая. Я поднимаю взгляд, встречаюсь с её прищуром.
— Ты боишься меня, Бриджит?
Я невольно хохочу — ну конечно боюсь! Неужели она и правда этого не замечает?
— Я… — начинаю я неуверенно.
— Это не подвох, — говорит она и, взяв папку, добавляет: — Пошли ко мне в кабинет.
По привычке я хватаю блокнот и ручку — записывать указания: вдруг расскажет, как варить зелья или оформлять увольнение.
— Я не пытаюсь тебя запугивать, — говорит она, когда мы оказываемся в её кабинете с закрытой дверью. — Я просто хочу сделать из тебя лучшую в своей работе. Как бы банально это ни звучало. Потому что эта сфера… не для слабых. Её слишком долго держали в руках токсичные люди. И чтобы выжить, надо быть жёсткой.
Я таращусь на неё, собираясь спросить, понимает ли она иронию своих слов. Но вижу, что она уже сама это осознала.
— Похоже, я сама стала частью проблемы, — шепчет она, морщась.
— Нет! Ну, может, немного… — Я нервно усмехаюсь. — Просто вы немного пугаете. Ну ладно, сильно пугаете. Всегда. И, наверное, из-за этого людям сложно к вам обращаться. А если бы им было проще… может, ошибок было бы меньше? Потому что они не боялись бы спросить совета, а не избегали вас, как чумы.
Ого, Бриджит. Как дипломатично. Прощай, бесплатная газировка и закуски в офисной кухне.
Лена приподнимает бровь, изучая моё лицо.
— Я теперь уволена? — выдыхаю я. — Пожалуйста, не увольняйте. Я знаю, я ещё не идеальна, но я стараюсь, правда! Мне очень нравится эта работа, и я уверена, что смогу многому у вас научиться, если вы только дадите мне шанс, и я обещаю…
— Стоп, — поднимает она руку и тяжело вздыхает. — Прости.
Я застываю с открытым ртом. Оглядываюсь, проверяя, не к кому ли другому она обратилась.
— Вы… вы сейчас извинились передо мной?
Она прочищает горло, нервно вертит в пальцах ручку.
— До меня дошло, что работать со мной… не сахар. Я знала, что я непростой человек, но не думала, что всё настолько ужасно. — Она морщится. — Видишь ли, у меня когда-то был абъюзивный начальник. Он присваивал мои идеи, кричал на меня, заставлял делать бессмысленные задания просто ради унижения. Орал, если что-то шло не так — даже если это была не моя вина.
Я ахаю. Трудно представить, чтобы кто-то мог вот так давить на Лену. Неужели это было здесь, в Sartoria?
— Когда я начала продвигаться по карьерной лестнице, поклялась себе, что не стану такой, как он. Но, похоже, даже не заметила, как повторила тот же путь. В нашей сфере иногда кажется, что если тебя не боятся, ты проиграл. И, наверное, я зашла слишком далеко.
Я молчу, не зная, что ответить.
— Так что если я… запугивала тебя, — произносит она, морщась, — прости. Я не заметила, как стала такой же.
— Эм… Не хочу рушить этот трогательный момент, — осторожно говорю я, — но что стало толчком к вашему… прозрению?
Она поджимает губы.
— Честно говоря, хотелось бы сказать, что это было мое собственное осознание, но нет. На меня подали жалобу в HR. Несколько. Сначала я подумала, что это бред, а потом задумалась и… — Она отворачивается, устало качает головой. — Даже не хочу пересказывать. Я сказала фразу, которую когда-то сказал мне мой бывший начальник. Один в один. Это было отвратительное чувство — осознать, что я сделала то же самое, чему клялась не подражать. Но хотя бы я не краду чужие идеи, как он, — добавляет она с презрением.