Вот в чём суть моих отношений с Уиллом: они прекрасны и мучительны одновременно. Я не то чтобы замкнутая, но с ним — словно рассекреченный документ. Мне кажется, я рассказала ему всё. И, насколько знаю, он тоже ничего не скрывает. Мы знаем друг друга.
Например, я знаю, что он ест Cocoa Puffs по ночам, когда выматывается на работе, прямо во время наших звонков. И что он наливает молоко первым, а хлопья вторыми, как какой-то маньяк. Знаю, что он часто тренируется, как звали его детскую собаку (Нео — в честь «Матрицы», его любимого фильма). В дождливые вечера он становится беспокойным, и я это чувствую. И знаю, что всегда могу на него положиться: он поддерживал меня даже во время редких жалоб на работу, хотя я чувствую вину за каждую — ведь мне вообще повезло иметь эту работу, особенно в нынешней экономике, особенно в этой сфере.
Уилл добрый, внимательный, слушает, когда я рассказываю о Sartoria (да, тяжело, но интересно), о семье (мать — изгой, отец неизвестен, братьев и сестёр нет, бабушка, что меня вырастила, умерла), о том, что случилось раньше и почему я теперь еле свожу концы с концами (бывший с зависимостью, который без спроса использовал мой номер социального страхования).
Уилл, похоже, вырос в обычной семье. Он редко о ней говорит, значит, не было драмы. В хорошем, привилегированном смысле. Когда всё-таки вспоминает, делает это с лёгкой улыбкой. Ничто в его рассказах не намекает на недели без родителей или на чьи-то срывы. Разве что упоминал, как любит мамину стряпню и как старается навещать её в Коннектикуте. Впрочем, я его понимаю. Как ни крути, я всё ещё просто человек из интернета, а осторожность — дело разумное.
— В общем, сегодня будет интересно, — перевожу разговор обратно к работе. — Ваша команда приедет на встречу, и после письма, которое вчера прислал ваш директор по мерчандайзингу, я предвкушаю бурю, — говорю я с нарочитой иронией. — Жаль, что тебя не будет.
— Лена всё ещё гоняет тебя? — спрашивает он, и в его заботе столько тепла, что я едва удерживаюсь от идиотской улыбки. Правда, он ловко уходит от темы моего разочарования по поводу его отсутствия.
— Нет, — отвечаю спокойно. — После нашего разговора всё наладилось. Я поняла, что, хотя выражается она грубо, на самом деле хочет, чтобы я добилась успеха.
Но тут я вспоминаю про своё исследование и хмурюсь — всю неделю моя работа оставалась без внимания, а сегодня как раз день, когда её должны представить клиенту.
— Если она снова перегнёт палку... Ты ведь скажешь мне, да?
Я фыркаю.
— И что, позовёшь начальство поговорить с ней? Или сам вызовешь Лену после работы в переулок на дуэль?
Лицо Уилла мрачнеет.
— Ну, теоретически руководство могло бы выразить недовольство тем, как она обращается с подчинёнными, и отказаться от сотрудничества... Но да, ты права. Вряд ли у меня получится что-то сделать.
Я усмехаюсь и закрываю помаду. С телефоном в руке иду в спальню, выбираю наряд.
— Перестань крутиться, у меня уже глаза рябят, — ворчит он.
Я смеюсь, глядя на часы на плите и мысленно вычитаю тридцать семь минут (так и не разобралась, как сменить настройки).
— Ладно, всё равно пора заканчивать, а то опоздаю.
— Ах да, — он неловко смеётся, почесывая затылок. На миг его губы приоткрываются, будто он хочет сказать что-то важное, но вместо этого быстро выдыхает: — Хорошего дня и удачи на встрече, — и тут же отключается.
Застёгивая на себе платье в цветочек, явно слишком лёгкое для февраля, я мрачно думаю, как бы снова заговорить о встрече вживую. Но понимаю: сейчас у меня просто не хватит сил на ещё один отказ.
Уилл
Сегодня утром он почти решился предложить ей встретиться. Если быть честным с самим собой, виртуальная часть их дружбы начинает утомлять. Он жаждет её так же, как первую чашку кофе по утрам — ту, что заставляет сердце биться быстрее.
Хотя, если быть совсем честным, он жаждет её так, как жаждут воздуха.
И всё же...
Одной лишь мысли о том, что он может её разочаровать, что окажется не тем, кого она себе придумала, хватает, чтобы сдержать это желание всякий раз, когда оно подступает к краю. Уилл уже разочаровал слишком многих людей в своей жизни. Он не хочет, чтобы к этому списку прибавилась ещё и она — идеальная женщина, которая могла бы пожалеть, что вообще его встретила.