Саша кивает, задумчиво глядя на неё.
— Понимаю, он защищает семейный бизнес. Но в этом и суть. Скажи ему, что если он не станет гибче, именно из-за него компания испортит свою репутацию. Он хочет стать очередным посмешищем — «наследником, что всё развалил»? Или доказать, что способен руководить многомиллионной компанией, даже если получил её по наследству?
Айрис бросает на неё взгляд, и я едва не ахаю. Раз Саша позволяет себе так говорить, значит, они явно близки.
— Ну, он не так уж плох — на самом деле, парень умный. Но согласна, учиться ему надо. Придётся поднимать эту тему уже в третий раз, ты ведь понимаешь? — говорит Айрис с усмешкой.
— Не хочу давить, — вмешивается Лена, — но у нас времени всего до вечера, чтобы утвердить заказы на фабриках и забронировать материалы и производственные мощности. К сожалению, времени на долгие переговоры нет.
Я-то знаю, что это неправда. Из-за подобных ситуаций мы всегда ставим дедлайн с запасом — у «Стивенсона» на самом деле есть ещё неделя. Мы просто любим говорить клиенту, будто идём им навстречу, хотя на деле всё заранее предусмотрено. Такая маленькая ложь во благо, но от неё у меня всегда неприятно на душе.
— Знаете, — наконец подаёт голос Дженна, — у меня есть идея, как снизить производственные расходы. Она немного нестандартная, потребует скоординированной работы с фабриками, но если оптимизировать процесс вырубки, можно использовать материал максимально эффективно, а ещё закупать остатки тканей, которые используют другие заказчики, по сниженной цене. Это также поможет нам в миссии по устойчивому производству. — Дженна берёт с вешалки замшевую юбку, осматривает её и достаёт папку, подозрительно похожую на ту, что я отдала Лене на прошлой неделе, и передаёт её Саше.
У меня холодеет кровь. Этого не может быть. Просто не может.
— Звучит интересно, Дженна, — говорит Саша с довольной улыбкой. — И вы уже обсуждали это с фабриками? Они готовы внести изменения в процесс и помочь с закупками?
Улыбка Дженны безупречна — воплощение невинности.
Что? Я? Украсть идею младшего сотрудника? Что за нелепость!
— Да, конечно. Я как раз хотела представить всё после этой встречи. У меня есть папка с полным предложением в чемодане, но я подумала, что стоит сначала убедиться, что мы можем договориться. Хотите быстро взглянуть, чтобы понять, можем ли мы сократить оптовую цену для Stevenson и все выиграют? Я даже просчитала предполагаемые расходы, если внедрим новую стратегию.
Моя челюсть отвисает. Вены пульсируют от бешенства, руки трясутся, и я сжимаю их в кулаки, чтобы не сорваться. Я поворачиваюсь к Лене, умоляя взглядом объяснить, как она могла меня предать, но вижу, что и она ошарашена не меньше.
Дженна Моррис только что присвоила мою идею. Перед клиентом. Перед генеральным директором.
— Прекрасная мысль, Дженна, — говорит Саша. — Лена, — поворачивается она к моей начальнице, — почему вы не предложили это раньше? Вы ведь руководите производством, не так ли? У этого проекта огромный потенциал.
Лена сжимает губы, глаза сверкают, а мои наполняются слезами.
— Полагаю, с Дженной у нас разные представления о ценностях, — отвечает она сквозь зубы, слишком тихо, чтобы Саша услышала.
— Ну, я очень рада, что у нас в команде есть такая находчивая Дженна, — говорит клиентка.
Дженна бросает на нас снисходительную улыбку — на Лену, потом на меня — вызывающе, как будто приглашает устроить сцену перед клиентом и руководством. Бессильная, я стою в углу шоурума, сдерживая слёзы. Следую примеру Лены и стараюсь не выдать эмоций и удивляюсь, как она вообще способна сохранять самообладание, зная её вспыльчивость.
Эта растущая любовь к своей работе только что разбила мне сердце.
Уилл
Звонок поступает около пяти вечера.
Уилл по уши погряз в бумагах, с трудом сдерживая желание вырвать себе волосы и выругаться за то, что вообще оказался в этой ситуации. Он хочет проклясть обязанности, которые тянут его к этой работе. Хочет крикнуть на весь мир за всё, что привело его к этому моменту. Но больше всего он хочет сказать «нет». Пойти против деда и поступить правильно, а не снова стать козлом отпущения. Хочет наконец понять, что действительно любит, и заняться этим, а не поддаваться давлению, заставляющему делать то, что кажется неправильным.