— Уилл? — выдыхаю я, видя, как его зрачки расширяются, когда он склоняется ближе. Он не касается меня, но я ощущаю его жар по всему телу.
— Сегодня был классный вечер, — наконец выдавливает он, будто каждое слово даётся ему с трудом.
— Мне тоже понравилось. Спасибо. Что пришёл.
— Что угодно. Когда угодно. Стоит тебе понадобиться и я рядом.
Честно говоря, на секунду я почти забываю, зачем мы вообще решили встретиться. Зачем нарушили свои правила и перенесли наши отношения из виртуального пространства в реальную жизнь. Он заставил меня забыть обо всём, что не связано с ним.
— Точно, работа. Спасибо, что выслушал меня.
Он протягивает руку и заправляет прядь волос за моё ухо, следя за движением глазами.
— Ты в порядке? Я могу идти?
Я хватаю его за запястье, не давая отдёрнуть руку, и веду её к себе за шею, туда, где его пальцы вплетаются в мои волосы.
— Ты хочешь уйти? — спрашиваю я, и мои глаза расширяются, когда его взгляд из мягкого и заботливого становится голодным и хищным. Это происходит? Правда? Он ведь, кажется, отстранился тогда, в баре, но сейчас…
Он изучает моё лицо, склоняясь ближе, почти прижимая меня к двери. Его ладонь скользит к моей челюсти, лоб упирается в мой. Я чувствую, как румянец поднимается от груди к шее и добирается до щёк.
Он подносит губы к моему уху и шепчет:
— Ты знаешь, сколько раз я представлял, как провожу языком по этой идеальной, чёртовой коже, просто чтобы попробовать вкус твоего румянца?
Воздух застревает в моём горле, и, кажется, ни грамма кислорода не попадает в лёгкие. Я роняю ключи и сумку на пол, освобождая руки, чтобы обвить их вокруг его шеи. Его ладони проскальзывают под моё пальто к бёдрам, он прижимает меня к двери с глухим ударом, пальцы впиваются в кожу. И тогда я это чувствую: твёрдое и длинное, прижатое к моему животу. И это ощущение восхитительно. Наши губы разделяет меньше сантиметра. Тепло, исходящее от них, почти обжигает. Я стону, извиваюсь, когда он дразнит меня — целует уголок моих губ, скользит языком по нижней губе. Мне едва хватает дыхания, когда он прижимает меня ещё сильнее. Он — хищник, а я — добыча, и мне это чертовски нравится.
— Пожалуйста, — выдыхаю я.
— Пожалуйста что? — шепчет он, целуя кожу у моей шеи. Я закрываю глаза и сглатываю, чувствуя, как его зубы скользят по чувствительной коже, а затем сменяются мягким поцелуем.
— Ты знаешь что, — стону я, в двух секундах от того, чтобы расплакаться. Я хотела этого мужчину, кажется, целую вечность. И по какой-то немыслимой причине он сейчас в моих объятиях. И, судя по его очень твёрдой и очень многообещающей эрекции, он хочет меня тоже.
Пока он целует мою шею, скользя носом вверх и вниз и шепча, что и представить не мог, что я так пахну — Чёрт, Бридж, ты пахнешь лучше, чем я мог мечтать — я не могу сделать ничего, кроме как держаться за его широкие плечи, боясь потерять сознание.
— Уилл, пожалуйста, боже…
— Ты… — он выдыхает, пальцы впиваются в мои волосы, бёдра прижимают меня к двери. — Ты. — Он почти рычит это слово, будто уже одного моего существования достаточно, чтобы свести его с ума.
Наконец он берёт моё лицо в ладони и прижимает свои губы к моим, раскрывая их своими. Я не могу сдержать стон, когда он прикусывает мою верхнюю губу, а потом успокаивает укус языком, или когда я скольжу языком внутрь его рта, и он отвечает рычанием. Я не могу сдержать движения ноги, обвивающей его бедро, подол моего платья задирается, обнажая бедро. Не могу ничего поделать с тем жаром, который пульсирует между моих ног, и думаю: Боже, это будет лучший секс в моей жизни. Лучший секс в истории. Я просто знаю это.
Но сквозь туман желания пробивается звук, который я слишком хорошо знаю. Царапанье и жалобный вой с другой стороны двери. Какой-то материнский инстинкт, о существовании которого я не подозревала, вырывает меня из мыслей о том, чтобы съесть этого мужчину заживо. Джинджер воет и требует еды.
— Чёрт, — говорю я, отстраняясь и пытаясь перевести дыхание. — Мне… мне надо её покормить. Уже почти десять. Давным-давно пора ужина.