— Тумбочка, — выдавливаю я, ведь моё лицо вжато в подушку.
Он отстраняется не дольше чем на пятнадцать секунд, но его отсутствие ощущается физической болью. Я чувствую себя опустошённой и до предела натянутой, нуждающейся в том, чтобы он снова заполнил меня. Не знаю, как я ещё в сознании после двух самых мощных оргазмов в своей жизни, но я здесь и хочу большего. Пока его нет, мозг начинает бешено работать: как, чёрт возьми, я вообще смогу жить дальше после этого?
К счастью, он возвращается до того, как я успеваю окончательно утонуть в этих мыслях, и жар его тела позади снова возвращает меня в реальность.
Я чувствую, как Уилл наводит себя на вход, чувствую первый толчок. И хоть я влажнее, чем когда-либо прежде, хоть уже не раз кончила от его рта и рук, всё равно это нелегко, чтобы войти, ему приходится двигаться медленно, сдержанно, снова и снова, пока не получается двигаться свободнее. Когда он входит до упора, я вжимаюсь лицом в подушку и стискиваю зубы от этой боли и блаженства сразу. Его глубокий, дикий стон пробуждает во мне нечто первобытное — желание сделать его своим и позволить увести себя куда угодно, потому что я пойду за ним.
Глаза невозможно держать открытыми, я дышу сквозь каждый его толчок, когда он находит устойчивый ритм. Вскоре Уилл ускоряется и я уверена, это неосознанно. Судя по тому, как он держит меня за бёдра, по тому, как снова и снова выкрикивает моё имя, будто это мантра, способная спасти ему жизнь, он на грани потери контроля.
— Ты можешь кончить ещё раз? — спрашивает он, голос хриплый и отчаянный. — Мне нужно почувствовать, как ты снова кончаешь. Хочу, чтобы ты сжала мой член.
Я стону от его слов, желая подарить ему именно это. Тянусь рукой к клитору, но он останавливает меня — решает взять это на себя.
— Я. Я хочу быть тем, кто доведёт тебя до оргазма.
Говорить — самое сложное на свете. Он так глубоко во мне, что я чувствую каждый сантиметр его тела, и это больно. Больно и так чертовски хорошо.
Он качает головой и отодвигает мою руку, утыкаясь вспотевшим лбом мне в плечо.
— Я хочу быть тем, кто заставит тебя кончить, — повторяет он.
Его пальцы двигаются ровно и давят идеально — это чистое небо и чистый ад одновременно. И вскоре я понимаю: конец близко. Ещё чуть-чуть и я взорвусь в его руках. Его движения становятся безжалостными, но при этом остаются выверенными — настоящий талант координации. Он трахает меня яростно, а ласкает так нежно, что я едва различаю слова, которые он выдыхает мне на ухо:
— Красивая, Бридж… Ждал вечно. Так чертовски долго… Кончаю, кончаю. Я кончаю…
И когда он впивается зубами в моё плечо, я кончаю вместе с ним. Мы падаем за грань вместе — его бёдра всё ещё двигаются, вжимая меня в матрас, пока он изливается в презерватив, внутри меня, а я извиваюсь под ним.
Какое-то время мы не двигаемся и не говорим. Потом я чувствую, как его большие руки скользят вверх и вниз по моим рукам, касаются кончиками пальцев, вызывая мурашки по всему телу. Он отодвигает волосы в сторону и покрывает поцелуями мою шею и плечо и я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.
Уилл удерживает презерватив и выходит, и я стону от потери его внутри. Обняв за талию, он переворачивает нас на бок и притягивает меня к себе, презерватив оказывается где-то в стороне — на полу? на столе? — да какая разница.
Его губы приближаются к моему уху, и он шепчет:
— Что теперь?
Я качаю головой, не сводя глаз со стены напротив, не желая говорить — да и не зная, смогу ли вообще.
Я чувствую, как он кивает, прежде чем поцеловать макушку.
— Ладно. Ладно. Поговорим об этом утром.
В своей привычной манере Уилл тянет меня ещё ближе к себе, и я с радостью устраиваюсь в его объятиях. В тепле и безопасности его рук я засыпаю всего через несколько секунд.
Уилл
Уилл не может поверить, что это его жизнь. Не может поверить, что лежит в кровати Бриджит, её руки обвивают его шею, ноги закинуты на его бёдра, словно даже во сне ей нужно держаться за него — и при этом она пускает слюни ему на голую грудь.
Этот вечер был идеальным. Тем, о чём он мечтал… и даже больше.
Провожая пальцами её мягкие, огненно-рыжие волосы, он улыбается, прокручивая в голове каждую мелочь, что привела их в этот момент. В жизни Уилла было много поступков, о которых он жалеет. Авария с матерью — особенно. Она повлекла за собой цепочку ужасных последствий, с которыми ему придётся жить всегда. С тех пор он поклялся: отдал бы всё, лишь бы вернуть матери возможность ходить. И он до сих пор это имеет в виду. Но теперь не может отрицать — из той трагедии выросло и нечто прекрасное: без неё он бы никогда не встретил Бриджит.