В конце концов, в здравом уме Уилл Джейкобс никогда бы не пошёл работать в Stevenson — само по себе это решение было признаком отчаяния, если знать его по-настоящему. И, судя по всему, у него с Бриджит не было общих друзей. Значит ли это, что их пути никогда бы не пересеклись? Что он так и жил бы дальше в своей одиночестве — без неё?
Одна эта мысль пугает до дрожи, и он тут же отгоняет её прочь. Уилл хочет только одного — закрыть глаза и насладиться этой секундой, этой близостью, этим чистым покоем, который он ощущает рядом с ней.
16
ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ НАВСЕГДА?
Просыпаюсь я с большим трудом. Сначала не открываю глаза, пытаясь понять, почему, чёрт возьми, моё тело ощущает себя так, будто я вчера два часа подряд занималась горячей йогой. Тянусь, чтобы оценить масштаб ноющей боли, и едва не шиплю от ощущения. Но, несмотря на это, мне хочется снова провалиться в сон ещё на час, а лучше на десять, потому что эта боль приятная, как после чего-то действительно, действительно классного. Например, после секса с потрясающим мужчиной.
Это вкусно.
И именно в этот момент я вспоминаю, что произошло вчера, и мои глаза распахиваются, нужно убедиться, что Уилл всё ещё здесь, в моей постели, а не был ли он всего лишь сном. К моему изумлению, когда я поворачиваюсь на бок, он действительно лежит рядом, голый и спящий, на спине, буквально в сантиметре от того, чтобы свалиться с моей двуспальной кровати. Для меня одной кровати вполне достаточно, но, похоже, мы оба спим, раскинувшись во все стороны, и свободного места не остаётся вовсе. Не то чтобы я возражала. Уилл пахнет потрясающе, его кожа мягкая и в то же время упругая, а его тепло особенно приятно в это холодное февральское утро. Честно говоря, я совсем не против делить с ним территорию своей кровати.
Как будто желая всё усложнить, Джинджер запрыгивает на край кровати, раскачивая матрас. Она переводит взгляд с меня на Уилла, на этого нежеланного гостя, с раздражением в глазах.
Он занял моё место. Мне теперь делиться, да? — будто говорит её взгляд.
— У нас гость. Будь вежливой, — шепчу я ей.
Прошло так много времени с тех пор, как в моей постели был мужчина, что неудивительно: она могла забыть о существовании других людей. Да и друзей я сюда не привожу — куда бы я их вообще посадила?
В конце концов Джинджер смиряется и сворачивается пушистым клубком у наших ног. А я возвращаюсь к созерцанию мирного лица Уилла во сне. И тут…
— Она злится на меня за то, что я занял её место? — спрашивает он сонным голосом, от которого я начинаю глупо улыбаться. Его глаза закрыты, на губах лениво расползается улыбка.
Теперь я точно знаю: я хочу вот так каждое утро.
— Ты не спишь?
Он зевает и слегка тянется.
— Уже нет.
— Ты это слышал?
Его смех низкий и хрипловатый. С закрытыми глазами Уилл обнимает меня за талию и притягивает ближе.
— Да. Но я и не удивлён, что ты разговариваешь со своей кошкой.
От него не пахнет утренним дыханием. Как это вообще возможно?
Я прикрываю ладонью рот на случай, если у меня-то как раз драконье дыхание.
— Это плохо?
Он мотает головой у моего плеча, а потом утыкается носом в мою шею и глубоко вдыхает мой запах.
— Ты пахнешь божественно. Как ты, и секс, и я, и шампунь.
Его руки обвивают мою талию, превращаясь в две мощные змеи, в объятиях которых я совсем не прочь оказаться. Снова Уилл — хищник, а я — беспомощная, но счастливая добыча.
Джинджер, раздражённая нашим захватом постели, сдаётся и возвращается на своё кресло для утреннего сна (первого из трёх). Уилл замечает это и смеётся вместе со мной, бормоча что-то о том, что ему придётся завоевать расположение моей ревнивой соседки.
Моя улыбка широкая, в животе бушуют бабочки, и если бы он приложил ухо к моей груди, то услышал бы бешено колотящееся сердце, пока мой мозг переваривает его слова. Слава богу, он не видит моего лица. Что бы он подумал о моём безумном румянце?
Я прижимаю щеку к его мягким волосам и наслаждаюсь ощущением его сильных, но нежных рук вокруг меня. Закрываю глаза, чтобы запечатлеть это чувство в памяти. Молюсь, чтобы никогда его не забыть. Потому что, боже мой, это так хорошо.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он в мою шею.
— Нормально. — Скорее, счастливо. Восторженно. Безопасно. Но я не хочу тут же пускаться в признания о том, что вчерашняя ночь стала одной из лучших в моей жизни, если мы не на одной волне. Назовите меня трусихой, я и сама это признаю, но у меня просто нет сил брать инициативу на себя. Не после того, что случилось на работе. Не после того, как то, что я начинала любить, так больно ударило меня и оставило преданной и разбитой. Если работа причинила мне такую боль, не знаю, смогу ли я пережить его отказ. Ведь секс ещё не значит чувства. Уилл сам сказал: он давно не встречается, но это не значит, что он целибат. Для него секс и чувства могут не быть связаны. Возможно, для него это была просто разрядка между друзьями. Случайная интрижка. Или, что хуже всего, акт жалости после моего ужасного дня.