К своему ужасу, я понимаю, что почти на грани слёз.
— Я не хочу тебя потерять, — признаюсь я.
— Потерять меня? Бридж, ты от меня теперь не избавишься. Ни при каких условиях. Если единственный способ остаться в твоей жизни — быть твоим другом, считай, что я твой лучший друг навсегда, ладно? Мы даже можем сделать друг другу браслеты дружбы и всё такое. — Я фыркаю и вытираю нос тыльной стороной руки. Очень изящно. — Я никуда не денусь.
Так все и говорят… прямо перед тем, как уйти.
Уилл
Он не знает, связано ли это с тем, что всего за несколько часов он рухнул с самой высокой точки счастья в своей жизни почти в самую глубокую пропасть, но одно ясно наверняка: Уилл никогда раньше не испытывал такой боли. И на этот раз он сомневается, сможет ли вообще пережить её.
17
Веселье — всего лишь слово из Семи букв.
За пределами этого города полно пекарен, которые клянутся, что их бейглы не хуже нью-йоркских. Они обещают ту же текстуру и вкус, тот самый идеальный хрустящий первый укус, когда ты впиваешься зубами в еще теплую булку. Они даже осмеливаются утверждать, что ты почувствуешь себя прямо в сердце Нью-Йорка.
Они будут много чего говорить, как и люди. Но позволь мне прямо сейчас сказать тебе одну простую вещь об этих местах и брендах: они врут. Потому что ни один бублик на свете не сравнится с тем, что ты купишь в своей любимой лавке на углу в Нью-Йорке. Ни одна пекарня за пределами пяти районов не сможет добиться такого же качества и вкуса. А еще, хоть существует миллион разных начинок и сочетаний, здесь ты никогда не промахнешься с заказом. Настоящие ньюйоркцы знают: один горячий бублик с идеальной начинкой способен перевернуть твой паршивый день к лучшему.
И все же даже мой любимый вариант — сильно поджаренный бублик с маком, толстый слой сливочного крем-сыра с зеленым луком и ломтики хрустящего бекона от ребят из любимой забегаловки — не способен спасти мое настроение в это пасмурное субботнее утро.
Я стараюсь. Господи, как же я стараюсь. Потому что этот бублик (и кофе) купил мне Уилл. Потому что это он предложил пройтись по району и поговорить. Потому что я не хочу, чтобы он увидел, как мне паршиво после той невероятной ночи, которую мы провели вместе. Потому что, как бы сильно я ни хотела быть с ним, я не хочу рисковать и потерять его вовсе. Лучше уж я буду страдать молча, лишь бы мы продолжали вращаться в одной орбите. Поэтому я терплю боль и киваю, когда он предлагает принести мой любимый заказ «чтобы развеять неловкость и снять напряжение», как он сказал.
Но чем дольше мы бродим без цели по городу, жуя бублики, тем сильнее я начинаю сомневаться в его плане. Его телефон то и дело вибрирует, но Уилл не отвечает — хотя и не может игнорировать его полностью. Это, разумеется, заставляет меня зацикливаться на том, кто же там ему пишет. Заставляет подозревать, что он воспользуется этим как поводом сбежать. И напоминает мне о том, с какой скоростью он отвечал на мои сообщения. Еще пару недель назад я думала, что это из-за меня. Что он так же рад говорить со мной, как и я с ним, и потому всегда держит телефон под рукой. А теперь я чувствую себя идиоткой, потому что, возможно, он просто один из тех, кто не выпускает телефон из рук.
Это не я. Я не такая. Я не из тех, кто сидит хмурой, дует губы и мечтает, чтобы все было иначе. Я из тех, кто принимает, ищет позитив и двигается дальше. И все же мне кажется, что на этот раз это будет сложнее, чем тогда, когда я узнала обо всем, что делал мой бывший.
— Вкусный бублик? — спрашивает он, когда мы садимся на скамейку.
— Угу, — говорю я, с трудом прожевывая огромный кусок. Быстро глотаю и добавляю: — Спасибо еще раз. У меня дома почти ничего нет.
Уилл улыбается и делает глоток кофе.
— Без проблем. Я сам умираю с голоду и подумал, что тебе понравится хороший бублик. Ты ведь говорила, что это твое любимое место?
Он такой милый. Такой милый и, черт, мне кажется, я всего в миллиметрах от того, чтобы влюбиться. Нет, не влюбиться — рухнуть в любовь. Именно рухнуть — куда точнее описывает то, что происходит.
Это очень опасная игра.
— Да, — улыбаюсь я и киваю, засовывая в рот еще больший кусок, чтобы не сказать чего-то глупого. Чтобы не задать неправильный вопрос. Почему я тебе не нравлюсь? Мы ведь могли бы быть вместе. Мы бы были чем-то большим, чем просто невероятный секс, который у нас был прошлой ночью.
Телефон Уилла снова вибрирует, но на этот раз не перестает. Он раздраженно вздыхает, достает его и смотрит на экран.