— Все в порядке? Может, тебе надо ответить? — спрашиваю я.
Он качает головой.
— Нет. Просто… Мне, кажется, нужно скоро вернуться в офис.
— Серьезно? Сегодня же суббота!
Он тяжело вздыхает.
— Знаю, но у меня еще куча работы. Вчера я ушел пораньше, и…
— Прости. Я не хотела отрывать тебя от чего-то важного.
— Что? Нет, не извиняйся. Ты важна. То, через что ты проходила, было важнее. Я хотел быть рядом с тобой. Хочу. Я знал, на что иду. Просто теперь мне приходится расплачиваться за это. — Он чешет затылок, глядя на сообщения. — Прости, но если я не отвечу сейчас, они не прекратят.
— Твой босс? — очевидный вопрос.
Уилл смотрит мне прямо в глаза, и после короткой паузы кивает.
— Да. В последнее время он особенно требовательный.
Он разблокирует телефон и несколько минут яростно печатает. А я тем временем пытаюсь снова включить свой «режим серебряной подкладки». Смотрю по сторонам, стараюсь найти что-то, что можно оценить. И хотя солнце впервые за долгое время выглянуло из-за туч, холод будто кусает кожу еще сильнее. Обычно я обожаю наблюдать за людьми и наслаждаться этим городским многообразием, но сейчас толпа меня подавляет. Такое ощущение, что я потеряла свою суперспособность видеть хорошее и теперь меня засасывает в суровую реальность, которую я раньше отказывалась признавать.
Мне это не нравится.
Он стонет и откидывается на спинку скамейки, глядя в небо. Убирает телефон в карман и молчит.
— Рискуя показаться капитаном Очевидность, ты выглядишь напряженным, — замечаю я.
Он коротко смеется, но чуть больше света возвращается в его глаза.
— Можно и так сказать. — Он кивает. Вздыхает. — Моя работа…
Я изучаю его лицо, замечая усталость в глазах, которая уходит гораздо глубже, чем просто поздняя ночь, проведенная вместе. Это не следствие тяжелой недели или даже месяца. Всякий раз, когда мы говорим о работе, он выглядит… смертельно уставшим. Истощенным, словно выжатым досуха.
— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я.
— Что именно?
— Эту работу. Ты ее ненавидишь. Почему ты до сих пор здесь? Ты умный и харизматичный. Мне кажется, ты мог бы очаровать самого сложного человека на свете так, что он в ту же секунду отдал бы тебе ключи от своей империи. Ты из тех, кто может добиться чего угодно. А ты занимаешься тем, что тебе очевидно ненавистно. Даже с учетом нынешней экономики ты все равно идеальный кандидат. Почему бы не поискать что-то другое, в другой сфере? Или ты уже ищешь? Ты ведь не хочешь заниматься этим всю жизнь, правда?
Он плотно сжимает губы и отводит взгляд. Я чувствую себя полной идиоткой.
— Прости. Я не хотела лезть не в свое дело. Слишком личный вопрос.
— Нет, все нормально. Это же ты, Бриджит. Кто угодно другой — и я бы не стал это обсуждать.
Что-то в этих словах, именно это «Это же ты», пробирает меня до глубины души. Настолько, что я почти таю, несмотря на тридцатиградусный мороз.
— Если честно, я вообще не хочу иметь ничего общего с модной индустрией. Думаю, это и так очевидно. Эта работа родилась из чистой необходимости. Или скорее отчаяния. И я дал обязательство, которое должен выполнить, так что просто так уйти не могу… — Он вздыхает. — Слишком многое поставлено на карту.
— Ты ее ненавидишь.
Он смотрит мне прямо в глаза и шепчет:
— Да. Очень сильно. Но не столько из-за самой работы. Скорее из-за того, что она символизирует. А в последнее время я начал ненавидеть ее еще и по другим причинам.
— Что это значит? — Мы теперь говорим загадками?
— Это значит, что… В двух словах, это не то, чем я хочу заниматься, и не с теми людьми, с которыми хочу быть рядом. Совсем не то. Да, я, наверное, неплох в своей работе. Я ведь недавно получил повышение, прямо перед тем, как мы познакомились. Так что вот. Но, если честно, это для меня ничего не значит. Вообще ничего, если в этом нет смысла.
— Тогда чем бы ты хотел заниматься? — спрашиваю я, стараясь приободрить его улыбкой. И это почти срабатывает — уголки его губ чуть заметно поднимаются от моей уверенности в его силах. — Ты достаточно умен и способен, чтобы найти дело по душе.
Честно говоря, кто бы не нашел этого мужчину обаятельным? Да, его внешность достойна Голливуда, но его характер не имеет себе равных, его сердце — единственное в своем роде, а его ум — бесконечный источник моего восхищения.
Уилл молча смотрит на стаю голубей, дерущихся за крошки всего в нескольких шагах от нас. Не думаю, что я задала ему особенно сложный вопрос, но ответить он решается не сразу.
И когда наконец отвечает, то после очень глубокого вздоха.