Сегодня мне все равно. Меня куда больше волнует мой облупившийся лак и необходимость сделать маникюр. Ну правда, с такими когтями на работу не приходят. Сейчас выбрать цвет лака в голове кажется мне куда важнее, чем записывать то, что говорят остальные. Я ведь могу позже попросить всех об обновлениях лично.
Если честно, я так увлекаюсь мыслями — колеблюсь между классическим нейтральным оттенком вроде Ballet Slippers (немного скучно) и чем-то по-осеннему дерзким вроде Vamp, — что едва замечаю, как люди начинают покидать конференц-зал. И хуже всего — я даже не замечаю Лену, нависшую надо мной, с руками на бедрах и взглядом, полным ярости.
— О, привет, — я быстро подскакиваю на ноги. — Отличное собрание.
Я пытаюсь улыбнуться, но тот взгляд, в котором читается жажда убийства, тут же меня обезоруживает.
— Правда? И откуда тебе это знать?
— Я… — могла бы попытаться придумать оправдание своему отсутствию, но Лена слишком хорошо чувствует фальшь, это было бы пустой тратой сил.
— Ко мне в кабинет. Сейчас.
Я подавляю вздох и следую за ней из конференц-зала в её кабинет, мысленно готовясь к худшему. Ну что ж, думаю я, это было бы вишенкой на торте — потерять работу после разбитого сердца. Прекрасно.
Она садится за свой стол и несколько секунд смотрит на меня внимательно. В её глазах не злость, а тревога.
— Что с тобой? Это на тебя не похоже.
Я выдыхаю безрадостный смешок.
— Ты издеваешься? Ты серьезно спрашиваешь, что со мной не так?
Я играю с огнем, говоря с ней в таком тоне, и вижу, как ей хочется меня отчитать — это видно по тому, как она сжимает губы и хмурится.
— Если это из-за того, что случилось в пятницу с Дженной…
Я перебиваю её, взмахивая руками от отчаяния.
— А из-за чего же ещё? Конечно, из-за этого! — Да, я понимаю, что история с Уиллом тоже не добавила радости на работе, но об этом она не знает.
Она сжимает губы, прищуривает глаза и кивает.
— Обычно я не из тех начальников, кто будет сюсюкать. Ты это и сама знаешь и по опыту, и, наверное, по тому, что говорят коллеги. Но я хочу, чтобы ты поняла одно: ты другая. В тебе есть огромный потенциал. Внутренняя сила, о которой ты сама пока не догадываешься. Мне нужно, чтобы ты не позволила этому сломать тебя, Бриджит. Мне нужно, чтобы ты держала голову выше. Потому что у тебя есть врожденный инстинкт и страсть к делу, и ты умеешь делать свою работу хорошо. А нам обеим это нужно.
Я отвожу взгляд, чувствуя, как предательски подступают слезы. В последнее время я плачу постоянно. Больше, чем когда бы то ни было. Даже больше, чем после смерти бабушки, когда я осталась одна на всем белом свете. Когда что-то горячее падает мне на руку, лежащую на коленях, я выдыхаю проклятие, ненавидя себя за то, что расплакалась перед начальницей.
— Если ты так веришь в меня, как можешь спокойно смотреть, как Дженна присваивает мою работу? Я тут всего ничего, а ты — нет. Тебя уважают, тебя боятся, тебе доверяют и с тобой считаются. А ты просто… приходишь в понедельник утром с улыбкой на лице и делаешь вид, что все прекрасно? Что я должна просто забыть и двигаться дальше, как будто ничего не случилось? Мне больно, понимаешь? Из-за Дженны, из-за этой компании, из-за Уилла, но и из-за тебя тоже. Как ты могла позволить ей так поступить со мной? Я думала, что могу тебе доверять. Ты ведь должна быть моим наставником.
Может, это потому, что я сейчас немного разбита, но начинаю думать, что Уилл был прав: в этом нет ни малейшего просвета. Меня просто обвели вокруг пальца — и всё.
Её брови поднимаются.
— Наставником? Ты считаешь меня своим наставником?
Я закатываю глаза и вытираю слезы с щек.
— Вот это ты из всего и вынесла? Боже, да мы и так живем в мире, где мужчины норовят забрать у нас всё. Мы теперь и женщинам это позволим? Где твоя солидарность? Почему ты так спокойна? Я думала, она проделала с тобой то же самое. Ты должна быть в ярости.
Лена вздыхает и кивает.
— Я злюсь. Я в ярости. Но если ты до сих пор не поняла, что эта индустрия похожа на игру, то ты еще более наивна и неопытна, чем я думала. — Она встает, обходит стол и садится на его край, глядя на меня сверху вниз, с серьезным лицом. — Послушай, поверь мне: сейчас бездействие — это в твоих же интересах. Притворяться, будто всё хорошо, — это правильный ход. Больше всего мне нужно, чтобы ты мне доверилась, Бриджит. Обещаю, я это так не оставлю. Просто пойми: это не та ситуация, где можно ворваться, размахивая кулаками, и требовать справедливости. Это игры и политика. Это отвратительно, но так оно устроено. Просто… доверься мне, ладно? Я предпринимаю шаги. И это всё, что могу сказать.