Бриджит: Ты сказал пять!!!
Уилл: Я соврал. Знал, что тебе понадобится больше времени.
Бриджит: … Я тебя ненавижу.
Уилл: Нет, не ненавидишь. Но я только что показал тебе, насколько полезной может быть белая ложь. Давление времени заставило тебя понять, что ты хочешь надеть.
Бриджит: Нет, я определенно тебя ненавижу.
Уилл: Увидимся через 14 минут.
После часа пути, в течение которого Уилл великодушно позволяет мне управлять плейлистом для поездки, а я обещаю не комментировать его манеру вождения, я почти забываю, куда и зачем мы едем. Одного того, что мы наедине, шутим и разговариваем, уже достаточно, чтобы день стал лучше. А еще тот факт, что он выглядит так потрясающе, что хочется плакать, добавляет мне хорошего настроения.
Всего лишь светло-голубая рубашка под уютным темно-синим свитером и его широкая грудь выглядит как чистое блаженство. Место, куда я бы с радостью снова положила голову и отдохнула. Я стараюсь не смотреть на ту ложбинку между его шеей и плечами, то самое место, которое в ту ночь ощущалось как зарядная станция. Как безопасное убежище. Но, конечно, у меня ничего не выходит.
— Почему ты все время смотришь на мою одежду? У меня пятно или что-то такое? — он бросает взгляд на себя, потом снова на дорогу и машинально смахивает что-то со свитера.
Попалась.
— Нет, не пятно. Просто пялилась на твою грудь, и всё, — говорю я спокойно, не подумав.
Он захлебывается смехом.
— Что?
Я прочищаю горло, потом глубоко вдыхаю. К черту. Не буду врать.
— На твою грудь. Я на нее смотрела.
Он делает паузу.
— Потому что…?
— Я… не хочу говорить. — Я морщусь.
— Оооо. Теперь ты точно обязана сказать, — ухмыляется он своей фирменной дьявольской улыбкой.
— Нееет.
— Всё, ты попалась, теперь я это не забуду.
— Шучу. У тебя там огромное пятно. Горчица. Большая липкая капля. Вот на неё я и смотрела.
— Ну это странно, потому что на завтрак у меня был бейгл со сливочным сыром, а не чертов хот-дог. Так что, может, перестанешь врать? — смеется он. — Просто скажи.
Я вздыхаю и прячу лицо в ладонях.
— Твоя грудь… выглядит уютной.
И хотя я её не вижу, потому что сижу с закрытым лицом, я точно знаю — он с трудом сдерживает самодовольный смех. И действительно, через секунду я чувствую, как его тело трясется от смеха.
— Слушай, мне пришлось рано встать, я ужасно устала, потому что не могла уснуть, а потом начала на тебя засматриваться и вспомнила, как хорошо было обниматься… и да. Вот к чему привели мои мысли. Прости. Я знаю, мы договорились больше об этом не говорить и не повторять, но вот куда меня занесло, ладно?
Тишина. Мучительная тишина, пока я смотрю на свои руки.
— Ну, я тоже часто смотрю на твою грудь. Так что мы квиты.
Я взвизгиваю от неожиданности и хлопаю его по руке.
— Уильям! Что?
Он откидывается назад и заливается смехом, с трудом удерживая глаза на дороге.
— Что? Она симпатичная. — Он пожимает плечами. — И я подумал, тебе будет легче, если ты узнаешь, что не только ты это делаешь.
Я прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку, потому что, наверное, мне стоило бы обидеться. Но я не обижаюсь.
Господи, какой же это бардак.
— Спасибо за комплимент… наверное? Но, может, больше не будем разглядывать грудные клетки друг друга?
— Это вообще как — «больше не будем»? В принципе или только перед моей мамой? Потому что не знаю, смогу ли я не смотреть на неё в долгосрочной перспективе. Постараюсь быть более незаметным, но… — он смеется, когда я снова его бью. — Ладно-ладно, понял. Грудные клетки — табу. Принял к сведению.
Я качаю головой над абсурдностью этой сцены. Мы — полные сумасшедшие, но я обожаю то, какие мы: сплошная смесь противоречий. Достаточно расслабленные, чтобы обсуждать взаимное разглядывание груди, и при этом напряженные до предела после этого разговора — настолько, что хочется выскочить из собственной кожи.
— Надеюсь, ей понравятся подарки, — бормочу я, глядя через плечо на заднее сиденье, где они лежат.
— Знаешь, ты не обязана была ей что-то дарить — тем более три подарка, — говорит Уилл, посматривая на пакеты в зеркале заднего вида.
— Прости, но в каком мире нормально приходить на день рождения с пустыми руками? И вообще, я знакомлюсь с твоей мамой. Для меня это важно.
Он сжимает губы, глядя на дорогу и стараясь не улыбнуться.