Вокруг — розовые и красные блестящие сердечки, конфетти, гирлянды, и мне кажется, что эти украшения ко дню Святого Валентина отражают самые сильные чувства, что живут у меня внутри. А когда Уилл останавливается под бумажной гирляндой, знакомая боль растекается по всему телу. Жаль, что не придумали обезболивающее от любовной тоски — уверенна, оно пользовалось бы бешеным спросом.
Вздыхаю.
Да, мне грустно от того, что мы не вместе. Но зато он по-прежнему в моей жизни, и это — та самая серебряная нить, за которую стоит держаться.
Улыбаясь самой себе, я завязываю второй браслет и надеваю его на запястье — этот чуть свободнее первого. Всё потому, что он не для меня.
Когда я поднимаю глаза, Уилл уже смотрит на меня и улыбается. Я машу ему рукой и робко улыбаюсь в ответ и он тут же воспринимает это как приглашение оставить своих обожающих фанаток и подойти ко мне.
— Привет, — говорит он с широкой улыбкой, глядя сверху вниз. — Прячешься, что ли?
— Совсем нет. Просто занята делом, делаю вот это для тебя. — Я снимаю более широкий браслет и протягиваю ему.
Уилл бережно берет его в руки, словно это что-то драгоценное, и проводит пальцами по трем квадратным бусинам с буквами ВFF (*Лучший друг навсегда), обрамленным двумя сердечками.
— Что это?
— Ты же сам сказал — Лучшие друзья, помнишь? Что мы можем даже сделать одинаковые браслеты дружбы. — Я поднимаю руку и покачиваю запястьем в воздухе. — Вот я и сделала. Парные браслеты дружбы.
В его глазах на мгновение вспыхивает что-то похожее на раздражение, но оно тут же исчезает, и я не уверена — показалось мне это или нет. Внимательно разглядывая бусины, он наконец надевает браслет — светло-розовые и белые бусины красиво контрастируют с его загорелой кожей.
— Ты не обязан его носить, — закатываю глаза, хотя внутри ликую. — Это была шутка.
— А ты свой носишь?
— Я… — я опускаю взгляд на запястье. — Похоже, да?
— Тогда и я свой буду носить.
Мое сердце делает тот самый кульбит, который оно в последнее время проделывает слишком часто. Олимпийский уровень — чуть кружится голова и ноет где-то глубоко внутри.
— Знаешь, беру свои слова обратно. Ты ужасный прикрывающий маневры, Бридж.
Я ухмыляюсь.
— Знаю, ты хотел, чтобы я отвлекала их, но посмотри, как же они милы с тобой! Твоя мама и все эти тетушки из «найденной семьи» тебя обожают.
Он мягко смеется и качает головой.
— Да, но допрос становится всё интенсивнее. Ты могла бы хотя бы постоять рядом. Отвлечь их немного.
— Чтобы они начали спрашивать, спим ли мы вместе? Это бы только усугубило ситуацию, — шепчу я, надеясь, что одиннадцатилетняя девочка перед нами не услышит. — Нет уж, спасибо.
Я хотела пошутить, но он вздрагивает.
— Прости за это.
— Не глупи. Родственники и должны тебя смущать. — Или так мне всегда говорили.
— Ну, я думаю…
— Уилл. — Сандра подходит сзади, в голосе слышна насмешка. Она прекрасно знает, что делает. Уилл закрывает глаза и глубоко вздыхает, прежде чем обернуться к матери.
— Да, мам?
— Лиза с девочками готовят торт и всё остальное, чтобы спеть «С днём рождения», но из всех вещей, которые они купили для праздника, никто не подумал о свечах. — Она тихо смеется.
— Нужно сходить и купить?
— Нет, не нужно. Александра уже вышла пару минут назад. Я к тому, что до песни пройдет время. Так что почему бы тебе не показать Бриджит свою комнату, пока мы ждем? К тому же они все никак не могут договориться, как лучше расставить всё на столе для «максимально эстетичных фотографий», как они это называют. Похоже, это затянется. У тебя будет время показать ей все свои награды и художественные способности.
— Художественные способности? — я перевожу взгляд с одного Джейкобса на другого.
— Уилл тебе не говорил? Он потрясающий художник, — в голосе Сандры звучит гордость.
Я смотрю на Уилла, и он едва может встретиться со мной взглядом.
— Что? Нет, он ничего мне не говорил.
Сандра хмурится.
— Уилл?
— Я… это как-то не всплыло. Это всё школьные штуки. Они не такие уж и хорошие.
— И университетские. Ты и в университете кое-что делал, — добавляет его мама.
— Но они у меня в квартире, а не в детской комнате. — Его щеки краснеют, глаза устремлены в пол. — А то, что тут, — ерунда.
— Так, прекрати сам себя занижать, — говорю я. — И не могу поверить, что ты скрывал это от меня.
Боль в моем голосе настоящая. Я думала, мы знаем друг о друге всё. Он точно рассказывал про награды, когда мы обсуждали школьные годы, но про искусство — никогда.