Сандра цокает языком.
— Ну всё, теперь ты обязан ей всё показать. Пусть увидит, какой ты невероятный.
Щеки Уилла становятся еще краснее, в глазах — паника.
— Ох, нет, мам. Думаю, Бриджит не захочет…
— Бриджит очень даже захочет, — перебиваю я его, и на моем лице расползается широкая улыбка. — Бриджит безумно хочет увидеть.
Он смотрит на меня почти обречённо.
— Ну же, — шепчу я так, чтобы его мама не услышала. — Я хочу узнать тебя.
Что-то в моих словах меняет его. И походку, и выражение лица — теперь он решительный, собранный, словно человек с миссией, готовый действовать.
И это… чертовски возбуждает.
— Ладно, — говорит он маме, но глаза его прикованы ко мне. Он берет меня за руку и ведет по коридору, не сказав больше ни слова ни мне, ни кому бы то ни было.
— Боже, что на тебя нашло?
Мы останавливаемся у двери в конце коридора с подвесной табличкой с Микки-Маусом, на которой написано его имя. Очевидно, реликвия из детства. Я провожу пальцами по старой табличке — краска немного облупилась, а одно из ушей Микки откололось.
Когда его большая ладонь ложится на дверную ручку, Уилл на мгновение замирает, прежде чем открыть дверь. Но как только он это делает, то впускает меня внутрь, на лице — чуть неуверенная улыбка.
— Боже мой, Уилл, — выдыхаю я, прикрыв рот руками. — Это…
— Модели и фигурки из Star Trek? — его улыбка озаряет всё лицо, пока он оглядывает свою коллекцию. Десятки фигурок гордо выстроились на полке над его детским письменным столом, окруженные медалями и, судя по виду, академическими трофеями. — Каждую из них я раскрашивал вручную.
Я не сдерживаю смех.
— Боже мой, это потрясающе.
— А я думал, ты сказала, что это не стыдное хобби, — он хмурится и неловко переминается с ноги на ногу.
— И не стыдное, — отвечаю я, оборачиваясь к нему. — Просто я немного в шоке, что именно этим ты занимался в детстве после всех твоих насмешек. Какая дикая коллекция.
— Это немного глупо, я знаю.
— Нет, вовсе нет. Это очень круто! Можно их потрогать?
Он кивает.
— Конечно.
Я с некоторой неуверенностью беру в руки модель Starship Enterprise, чтобы рассмотреть поближе. Четкие линии, идеально смешанные краски, аккуратные буквы и я задаюсь вопросом, как вообще это мог раскрасить подросток.
— Это невероятно. Ты проделал потрясающую работу. — Я ставлю модель на место и беру другие фигурки: сначала Спока, потом капитана Кирка. — Уилл, — выдыхаю я, ставя последнюю на полку.
Он берет фигурку Сулу, внимательно рассматривает её пару секунд и ставит обратно на полку.
— Как видишь, у меня была сильная Star Trek-фаза.
Я смеюсь, ставя на место последнюю фигурку.
— Ещё бы. Кубки за математику, фигурки, постеры Star Trek на стенах — выглядит так, будто ты был самым настоящим клишированным ботаником… только, наверное, ещё и горячим. — Я бросаю ему дерзкий взгляд и подмигиваю.
Он смеётся.
— Никаким горячим я не был. Слишком высокий, слишком тощий. Ужасные кистозные прыщи. У девушек я не пользовался популярностью — ни у чирлидерш, ни у ботаничек.
Я тихо хихикаю и провожу рукой по одному из его дипломов за первое место, задерживая пальцы на его имени. Мысль о том, что Уилл мог быть непривлекательным, кажется мне полной нелепицей.
— В колледже всё стало лучше. Я поступил в ботанское место, и там идеально вписался. А ты?
Я пожимаю плечами.
— В старшей школе всё было так себе. Никакой особенной жизни — подрабатывала то тут, то там, пока мама была жива, понимаешь? Странно говорить это вслух, но стало легче, когда её не стало. Бабушка взяла всё на себя, и у меня стало меньше обязанностей. Но в колледж я так и не пошла. Это просто не было вариантом. К последнему году школы я уже понимала, что бабушке всё тяжелее, и я стала основным добытчиком. Она чуть с ума не сошла, когда я сказала, что не пойду учиться — план был закончить двухгодичный колледж, а потом перейти в университет — но всё дошло до того, что ей требовалось слишком много помощи, и спорить с этим было невозможно.
— Мне жаль, что ты не смогла сделать то, чего хотела, — тихо говорит он.
— Не надо жалеть. Бабушка, по сути, спасла мне жизнь. Или не «по сути», а по-настоящему. Я хотела отплатить ей, и если для этого пришлось отказаться от учебы — значит, так тому и быть. — Даже с Уиллом, с человеком, рядом с которым я чувствую себя максимально комфортно, говорить о бабушке тяжело. — Понадобилось лет десять, но в итоге я нашла дело, которое мне нравится и в котором я хороша, так ведь? По крайней мере, я здесь. И это — светлая сторона.