Лёгкие замирают, я не могу вдохнуть. Он ставит колено на матрас и ползёт ко мне по кровати, накрывая собой всё моё тело. Наши носы соприкасаются, и я чувствую, как что-то твёрдое упирается мне в бедро. Невольно я выгибаю бёдра, чтобы почувствовать это лучше, чтобы убедиться, что это именно то, о чём я думаю.
Ага. Это его член. Твёрдый. Прижимающийся ко мне.
— Что происходит? — мой голос едва слышный шёпот, дрожащий.
Уилл облизывает губы и опускает взгляд на мои.
— Ещё до того, как я увидел тебя в FaceTime, я часто представлял тебя у себя в голове. И рисовал версии того, как, как мне казалось, ты выглядишь. У меня дома в альбоме столько твоих вариантов, Бридж, ты бы не поверила. Но я и мечтать не мог, что ты окажешься настолько прекрасной. Никогда.
— Я… я думала, ты не рисуешь людей.
— Ты не «люди». Ты — это ты.
Дыхание сбивается, и я изо всех сил стараюсь не заплакать. Что-то в этом моменте — в том, как он кончиками пальцев касается моей руки, не отводя от меня глаз, — захватывает и переполняет меня до краёв.
— С тех пор как я увидел тебя впервые, — продолжает он, одной рукой обхватывая мою челюсть, большим пальцем очерчивая нижнюю губу, — ты — всё, что я могу рисовать. Всё, что могу набросать. И этого всегда недостаточно. Это никогда не передает тебя по-настоящему. Ты — моя самая большая мука, Бриджит. По тысяче причин, но… ты чертовски красива. И я никогда не смогу нарисовать, насколько ты совершенна. Это просто невозможно.
Воздуха нет. Его больше нет в комнате.
Я открываю рот, чтобы вдохнуть, чтобы хоть что-то сказать — что угодно, — но не выходит ничего. Ни слова, ни дыхания. Мне нужно что-то, что вернет меня к жизни, потому что слова, только что сорвавшиеся с его губ, убили меня.
Будто читая мои мысли, Уилл прижимает свои губы к моим, язык скользит в мой рот и вырывает тело из ступора.
Это я, Уилл, — будто говорит он. — Я здесь. Ты в безопасности. И я пришел, чтобы подарить тебе счастье, которого ты заслуживаешь.
С тихим стоном, оставив всякую логику за порогом, я отдаюсь поцелую, наконец убирая руки из-за головы и обвивая ими его шею. Чувствуя, как я двигаюсь под его телом, Уилл ведет ладонью вниз по моей руке, вдоль ребер, к бедру. Там он задерживается, крепко сжимая его и притягивая меня ближе, так что твердая линия его члена упирается между моих ног. Я вздыхаю, когда чувствую его почти у клитора, а белье уже пропитано влагой после каких-то нескольких поцелуев. Когда его губы находят мою шею, я слышу собственную мольбу о большем. И, будучи тем самым хорошим человеком, он дарит мне ровно то, чего я хочу.
Его рука скользит вниз по моему бедру и останавливается на икре; он поддевает её под колено и закидывает мою ногу себе на бедро. На миг я перестаю дышать — платье задирается до самой талии. И вдруг я снова в той самой ночь, что мы провели вместе в моей постели, — началось оно почти в такой же позе, только стоя.
Он начинает двигать бедрами в медленном ритме, перекатывая их так, что я снова выкрикиваю его имя. Одна из его рук ложится мне на рот, он прижимается губами к уху и шепчет:
— Нас же поймают.
Осознание того, что за дверью — люди, накрывает меня с головой, и хотя раньше я бы подумала, что это испортит момент, на деле это лишь подливает масла в огонь. Запретность происходящего только усиливает мое желание — его, нас.
Рука, державшая мое бедро, двигается внутрь, прямо туда, где я горячая и влажная и безумно жажду его.
— У меня нет времени трахнуть тебя так, как я хочу, — шепчет он. — Но я не отпущу тебя, пока ты не кончишь. Сильно. Я хочу увидеть тот самый особенный румянец на твоем лице. Тот, что появляется только после оргазма. Я видел его всего пару раз, но он навсегда отпечатался у меня в голове, Бриджит. Самый прекрасный оттенок красного, какой я только видел.
Я стону под его ладонью, встречая его тёмный взгляд, когда он сдвигает в сторону мое белье.
Голова Уилла опускается к моей шее, он глухо рычит, почувствовав влагу между моих бедер: кажется, он пробормотал что-то вроде «не могу поверить, что ты так быстро становишься мокрой от одного меня», но я не уверена — потому что в этот момент он начинает дразнить меня, проводить указательным и средним пальцем по кругу вокруг клитора, и единственное, о чём я могу думать, — не закричать. Не закричать и не умолять его коснуться. Потереть. Заставить меня кончить так же, как той ночью, когда мы были вместе у меня дома.
— Ты такая чертовски идеальная.
Я обвиваю его талию обеими ногами, шпильки моих коричневых сапог случайно вонзаются в его бедро. Но он не замечает — слишком занят тем, чтобы свести меня с ума своими пальцами, дразня вход, пока его губы целуют мою шею.