— Что, чёрт возьми, здесь происходит? — шепчу я ей.
— Не переживай, — шепчет она в ответ. — Всё будет хорошо. Я знаю, что не ввела тебя в курс дела, но не могла рисковать. Конечно, я хочу, чтобы ты пришла работать со мной. Как только мы уйдём отсюда, я всё объясню.
Я опускаю взгляд на свои руки на коленях и не знаю, что сказать или сделать. Мне лестно, что она хочет забрать меня с собой, но… таким способом? Это не моё. Особенно после того, как я сама не раз оказывалась жертвой таких приёмов. Как бы мерзко ни вела себя Дженна, я не хочу превращаться в человека, который строит интриги, саботирует и не делает правильных вещей.
Спустя несколько минут изучения Айрис откладывает предложение и прищуривается на Лену, чья уверенность никуда не делась.
— Хорошо, — говорит она. — Хорошо. Но это разговор, который нужно продолжить с совершенно другой командой. — Она оглядывает присутствующих и отпускает почти всех, кроме двух юристов, кого-то из финансов и кого-то из мерчендайзинга.
Затем обращается к женщине, которую я принимаю за её ассистентку.
— Пожалуйста, позовите Лиамов. Нам есть о чём поговорить.
Пока мы ждём этих таинственных Лиамов, мы с Леной тихо, но яростно спорим.
— Это неправильно, — говорю я, голос дрожит от возмущения.
— Я думала, ты хотела справедливости за то, что Дженна украла твою идею, — закатывает она глаза, будто я всё ещё та «зелёная девочка», ничего не понимающая в этой индустрии. И да, мне предстоит многое узнать, но объяснять мне, что это неправильно, не нужно.
— Справедливости — да. Но это не справедливость. Это месть. Справедливость — это сообщить о ней и добиться испытательного срока, отстранения или увольнения. Это не разрушение человека. Не опускаться до её уровня. Или ниже. Это действовать по правилам. Дать системе сделать свою работу.
Лена смотрит на меня так, будто я её предала — наполовину с яростью, наполовину с потрясением. Явно не ожидала, что я пойду против неё.
— Система? — она фыркает. — В каком мире ты живёшь, Бриджит? Сообщи и тебя бы уволили.
— Может быть, — соглашаюсь я. — Но ты этого не знаешь. А даже если бы и так — по крайней мере, я смогла бы завтра смотреть себе в глаза. А ты как собираешься это делать?
— Отлично справлюсь, — отрезает она.
— Ты совершаешь ошибку, Лена, — качаю я головой. Не верится, что я ею восхищалась. Я должна была понять: под этой жёсткой оболочкой нет ничего, кроме ещё большей холодности.
— Не думаю, — усмехается она, откидывая волосы за спину. — Полагаю, ты не собираешься присоединяться к моей команде?
— Спасибо за предложение, но мне нужно вернуться в офис. Уверена, меня уже уволили, благодаря тебе. Так что надо собрать свои вещи.
— Не утруждай себя, — усмехается она. — Дженна прислала сообщение до нашей встречи: наши вещи уже упакованы и будут отправлены нам.
Я фыркаю и поднимаюсь, закидывая сумку на плечо, но в этот момент в переговорную заходят двое мужчин.
— А вот и они, — говорит Айрис с ухмылкой. Атмосфера в комнате меняется. Воздух словно становится холоднее, напряжение на стороне Stevenson растёт. Остальная их команда выглядит не слишком довольной их появлением. Даже юристы выглядят напуганными.
Я настолько ошеломлена этой переменой, что не сразу осознаю, кто вошёл. Одному из мужчин чуть за шестьдесят. Я никогда его не встречала, но узнала сразу: Лиам Стивенсон, генеральный директор и владелец семейной сети универмагов в третьем поколении. Второй — мужчина за тридцать, с улыбкой, от которой у меня подкашиваются колени, такой красивый и обаятельный, что с этой улыбкой он может заставить меня сделать всё, что угодно. Я знаю это, потому что второй мужчина — это Уилл.
Мой парень.
Точнее… мой будущий бывший.
Уилл
Вот, дерьмо.
30
НАСТОЯЩЕЕ БОЛЬШОЕ РАЗОБЛАЧЕНИЕ
Уилл резко втягивает в себя воздух, едва заметив меня в углу комнаты. Я же и вовсе перестаю дышать. Каждая клеточка моего тела застыла в шоке. Остальные, кто сидит в переговорной, тоже не произносят ни слова — все ждут, когда заговорит один из «Лиамов».
Краем глаза я вижу, как пожилой мужчина щурится на Уилла, в его взгляде — вопрос. И неудивительно: человек, рядом с которым я сегодня проснулась, побледнел, как мел, и не отрывает от меня глаз.
— Лиам? Что случилось?
Уилл моргает, сглатывает, сжимает губы и поворачивается к… его отцу? Нет, он ведь говорил, что его отец умер. Тогда дед? Это его дед?