— Можно я хотя бы отвезу тебя? Хочу быть уверен, что ты доберешься домой.
— Все в порядке, — отвечаю я, когда он пытается помочь мне встать. — Я доеду на поезде, и все будет в порядке.
— Что? Нет. Ты не можешь ехать в метро в таком состоянии.
Я фыркаю.
— Ну такси я уж точно не возьму. Почти четыре часа — начало часа пик, так что поймать машину сейчас нереально. А если ты переживаешь из-за того, что я выгляжу как заплаканная сумасшедшая, никого в метро не удивит женщина, рыдающая в вагоне. Это же Нью-Йорк. Всё как обычно — очередной вторник на линии F.
— Я… — он запинается, подбирая слова. — У меня на самом деле есть служебная машина. Мы могли бы поехать на ней. До твоей квартиры, если хочешь.
Я таращу на него глаза.
— Служебная машина? Насколько же ты богат?
— Я не богат, — он стонет и отводит взгляд, смутившись. — Машина прилагается к должности финансового директора. Которая, кстати, новая. Или была новой, пока я не подал заявление об уходе сегодня. Дед хотел, чтобы я пользовался ей в рабочее время, чтобы люди считали меня важной шишкой или вроде того. Но я использую её только для поездок на работу и обратно.
— Дитя привилегий, — я снова усмехаюсь, и он вздрагивает. — Это что, лимузин?
— Нет, не лимузин, — он раздраженно вздыхает. — Но там есть некоторые… удобства. Одно из них — полностью укомплектованный мини-бар и лед для напитков. А это значит, что если мы поедем на моей машине, сможем приложить лед к твоему запястью по дороге и поговорить.
— Я смогу. Сама. Приложить лед к запястью. Без тебя.
— Бридж…
— Ты же не думаешь всерьез, что после всего произошедшего все вернется на круги своя?
— Разумеется, нет. Но я бы очень хотел получить шанс объясниться. Я собирался рассказать тебе всё, когда всё закончится.
— Я до сих пор не знаю, что это «всё» такое! — мой голос эхом разносится по вестибюлю. Вдруг я понимаю, что за нами наблюдает слишком много людей, и мне совсем не хочется быть для них тем самым «замедленным столкновением машин», от которого не отвести глаз. — Я даже не уверена, что понимаю, что происходит. Я знаю только, что ты — не ты, и ты врал мне о том, кто ты, по какой-то причине.
— Так позволь мне объяснить. Ты не хочешь видеть меня в своей квартире? Я прекрасно это понимаю. Но позволь мне отвезти тебя домой, приложить лед к твоему запястью, пока мы будем говорить по дороге. Дай мне время этой поездки, чтобы рассказать тебе всё.
И вот это слово — «дом» — цепляет меня. Я ненавижу себя за то, что сдаюсь так быстро, но это правда. С тех пор, как он появился в моей жизни, с тех пор как наши отношения перешли на новый уровень, моя квартира — моя убогая, крошечная квартирка на шестом этаже без лифта, кишащая насекомыми и вечно сломанная — стала домом.
Я сглатываю и крепко зажмуриваюсь, пытаясь справиться со всеми слоями боли, из которых теперь состоит мое тело. Запястье, как минимум, сильно растянуто. Но сердце? Оно разбито наверняка.
Честно говоря, я не хочу проводить с Уиллом ни секунды больше, чем необходимо. Стыд слишком глубок. Но я знаю, что сведу себя с ума вопросами без ответов, если не дам ему шанса объясниться. Конечно, есть риск, что это тоже будут сплошные вранье, но хотя бы у меня будет за что зацепиться. А сейчас мне это нужно.
Я глубоко вдыхаю, собирая волю в кулак, потому что знаю: эта поездка будет мучительной во всех смыслах. Но она необходима.
— Закажи машину. Я даю тебе только эту поездку до моего дома, чтобы ты рассказал всё.
Уилл
За последние пять лет дед Уилла, Лиам Стивенсон III, научил его, как держать зал под контролем даже перед самыми могущественными людьми в отрасли. Научил говорить ясно и по существу — твердо, уверенно, так, чтобы одним тоном внушать страх и младшему сотруднику компании, и председателю любого совета директоров. Старший Стивенсон сделал из него безупречного оратора, человека, способного убедить кого угодно.
Но даже так Уилл уже по глазам Бриджит понимает: ни самая блестящая речь, ни самые выверенные слова не заставят её простить его.
И если честно, особенно учитывая, как она обо всём узнала, он не стал бы её за это винить.
Он и сам себя ненавидит не меньше.
31
ЭТО ВЕДЬ НЕ КОНЕЦ СВЕТА — ВСЕГО ЛИШЬ КОНЕЦ ЦЕЛОЙ ЭПОХИ
Поездка до моей квартиры начинается пугающе тихо. Когда я устраиваюсь на просторном заднем сиденье чудовищного черного внедорожника Уилла — точнее, компании, — он молча помогает мне пристегнуть ремень безопасности. От его близости накрывает волна знакомого запаха, и требуется почти нечеловеческое усилие, чтобы не позволить этому запаху вытянуть наружу каждое потрясающее чувство, каждое воспоминание, связанное с ним. Но сейчас я должна это сделать. Потому что не могу позволить своим чувствам к Уиллу, или хотя бы к тому Уиллу, каким я его считала, затмить то, что происходит на самом деле.