Я стараюсь не позволять себе скатиться в этот омут мыслей, но иногда это чертовски сложно. С приближением лета мне становится особенно грустно от мысли, что все фантазии о том, чем мы будем заниматься в теплую погоду, так и останутся фантазиями. Никаких поездок на пляж. Никаких пикников на свежем воздухе. Никаких выходных в Коннектикуте в гостях у его мамы.
И несмотря на то, что я всё ещё злюсь на него, больше всего меня убивает мысль о том, что после нескольких недель попыток извиниться он просто сдался, хотя я не переставала любить его ни на секунду.
Ни на одну.
В первую неделю мая я возвращаюсь домой после забега по любимым винтажным лавкам и магазинам для рукоделия и замираю на месте, увидев на ступеньках своего подъезда гостью. Останавливаюсь в паре шагов, не зная, что сказать: с нашей последней встречи прошло столько времени, что слова будто выветрились из головы.
Молли поднимается на ноги, заметив меня, и её глаза расширяются.
Мы обе молчим, не двигаясь. Но когда сумки с одеждой и материалами начинают оттягивать мне руки, я нарушаю тишину:
— Что ты здесь делаешь?
Молли морщится, но вопрос вполне уместен. Прошло уже больше месяца с тех пор, как мы говорили в последний раз, и я не получила от неё ни одного сообщения. Даже после того, как меня уволили за связь с той сумасшедшей Леной.
— Я… я просто хочу поговорить. Извиниться. Понять, что пошло не так, и как это можно исправить.
Дыхание сбивается, глаза предательски щиплет — видимо, слезы ещё не отошли после утреннего рыдания в душе.
Голос Молли звучит искренне, но я уже обжигалась раньше.
— Думаю, я знаю, что пошло не так. Ты была плохой подругой.
Это удар ниже пояса, но не ложь.
— Справедливо. Я это заслужила, — она серьезно кивает. — Можно мы поднимемся к тебе? Поговорим?
Я опускаю взгляд на ноги, переваривая её слова. Расставание с любимым человеком всегда больно, это правда. Но никто не ожидает, что разрыв с другом может ранить не меньше. Иногда он заставляет усомниться в себе в тех вещах, о которых не задумываешься даже после разрыва с партнером. Это горе может быть не менее сильным, а порой и тяжелее.
Наверное, именно поэтому потеря Уилла так больна. Потому что он был не просто мужчиной, с которым я встречалась. Он стал моим лучшим другом. Человеком, к которому я была ближе всего.
— Пожалуйста, Бридж, — Молли глубоко вздыхает и вытаскивает из огромной сумки бутылку шампанского, маленькую бутылочку апельсинового сока и бумажный пакет из моего любимого гастронома. — Бранч?
Это ломает меня. Сразу же, как прорвавшаяся плотина, из глаз льются слезы. Может, это и глупо со стороны, но для меня это значит многое. Ведь что может быть лучше в выходной, чем бездонные мимозы и бранч с подругой, чтобы обо всём поговорить? А я не делала этого вечность.
Я роняю сумки на тротуар и закрываю лицо руками, разрыдавшись. Секундой позже Молли уже обнимает меня, прижимая к себе.
— Бридж, мне так жаль.
Я киваю, уткнувшись ей в шею, потому что знаю. Знаю, что в глубине души Молли не плохой человек. Если бы была — мы никогда не стали бы друзьями. А я нуждаюсь в этом. В ней. В подруге.
Недели одиночества, душевной боли и такой острой, глубокой изоляции, что временами кажется, будто я задыхаюсь. Будто легкие замерзли и отказываются расширяться, чтобы впустить воздух. Будто все, кто когда-либо меня предавал и оставлял, навалились на грудь и сжимают горло.
Сквозь рыдания Молли ведет меня в дом, неся мои сумки до самой квартиры. Внутри Джинджер бросает на неё злой взгляд, будто говоря: «Я знаю, как ты обращалась с моей мамой», и держится подальше.
Я сажусь на кровать, вся в соплях и слезах.
— Она пришла извиниться. Успокойся.
Молли тепло улыбается, убирая сумки и наши пальто.
— Джинджер тоже злится на меня?
Я киваю и вытираю нос тыльной стороной руки.
— Не думаю, что я злюсь больше. — На тебя или на Уилла, думаю я. — Просто грущу. Грущу о том, как все вышло.
Молли хмурится и берет меня за руку.
— Я хочу поговорить. Но думаю, нам стоит сделать это за мимозами и едой. Давай я приготовлю напитки и достану тарелки.
— Мы можем есть прямо в кровати. Может, включим сериал фоном?
— Договорились.
Мы почти не говорим ни о чем серьезном, пока не наедаемся и немного не пьянеем. Вместо этого смотрим «Холостяка» и обсуждаем, почему этот сезон, пожалуй, самый скучный из всех. Только когда Молли упоминает, что одна из девушек на работе подумывает подать заявку на участие, разговор сбивается с темы.