куда вы направляетесь?
Он поднял бровь и ухмыльнулся. «Да-да, это моё уличное прозвище.
Я живу на Мейпл-стрит — мой дом в центре квартала. Рядом пиццерия, сычуаньская кухня и химчистка. Все удобства, много машин, есть парковка, чтобы купить что-нибудь или поесть. Копы обожают штрафовать в этом районе.
«Представьте, что Вирджиния вас недолюбливает, хотя, я уверен, вы просто случайно упомянули ей об этом».
Она услышала, как он насвистывает, уходя по коридору. Десять минут спустя она уже лежала в постели.
Поэтому его жена оставила ему дом на Мейпл-стрит, и он остался там.
Зал правосудия
850 Брайант-стрит
Сан-Франциско
субботнее утро
Двое охранников проводили Синди Кэхилл из окружной тюрьмы номер два в комнату для допросов на шестом этаже, где в Зале правосудия содержались мужчины. Она прошаркала в комнату впереди охранников, одетая в костюм-тройку заключённой: наручники, цепь, стягивающую живот, и ножные кандалы. Она подняла глаза и увидела своего мужа Клайва, одетого так же, как и она, сидящим на одном из неудобных кресел.
«Клайв», — сказала она и попыталась подойти к нему, но охранники остановили её. Клайв медленно поднялся, улыбаясь ей. «Привет, красавица. Мне понравился синий костюм, который Майло принёс тебе в суд на прошлой неделе, но, эй, оранжевый тоже тебе очень идёт. Ты в порядке?»
«Я в порядке, но мне бы хотелось знать, что...» Синди бросила взгляд на Савича и замолчала.
Савич медленно поднялся, пока охранники усаживали Синди рядом с мужем, а затем, кивнув, вышел из небольшой комнаты.
Савич представился Кэхиллам и представился вместе с Ив. Он сказал: «Прежде чем мы начнём, я хотел бы, чтобы вы подтвердили, что вы оба согласились не допускать на слушание своего адвоката, мистера Сайлза. Всё верно?»
«Конечно», — сказал Клайв. «Как я уже говорил до приезда моей милой жены, нам не нужен Майло для этого. Мы не сделали ничего плохого, и у нас есть…
Мне нечего скрывать. И как я мог упустить возможность провести время с Синди? Даже общение с вами, клоунами, лучше, чем скука.
Он откинулся на спинку неудобного кресла, словно опытная ящерица.
Савич спросил: «Миссис Кахилл?»
«Хорошо, — сказала Синди. — Так что зовите меня Синди. Я слышала, как охранники говорили о вас, агент Савич; говорили, что вы из Вашингтона, и вы очень важная персона».
Клайв сказал: «Эй, где специальный агент Кристофф? Этому парню нужны хорошие манеры, понимаешь? Он жёсткий человек, этот парень, совсем не весёлый».
Савич наблюдал, как они какое-то время смотрели друг на друга — с нежностью?
Интересно, проболтается ли кто-то другой? Он не знал, но позволить им быть вместе в одной комнате без присутствия адвоката было хорошим началом. После всего произошедшего – приостановки судебного разбирательства, исчезновения федерального прокурора О’Рурка и выстрела в Рэмси – Савич понимал, что оба Кэхилла захотят узнать как можно больше о том, что известно федералам. Он сомневался, что они сложат палатки и захотят разобраться с этим после случившегося, но, возможно, они проболтаются о чём-нибудь – о чём угодно – чтобы дать ему рычаг давления, особенно на Майло Сайлза, ведь даже в удачный день добиться правды от адвоката защиты было сложнее, чем провести двухпартийный законопроект через Конгресс.
Савич сказал, садясь: «Не волнуйтесь. Агента Кристоффа к нам не будет. Будут только я и маршал Барбьери».
Пока Савич говорил, Синди не отводила взгляда от его лица. Она прижалась щекой к длинным белым пальцам, ногти на которых уже не были такими красивыми. Эти её тёмные глаза проникали глубоко в душу мужчины, нет, не в его душу, подумал Савич, она устанавливала прямую связь с его полом, и её притяжение было сильным. Он понял, что стал для неё новой добычей, и Савич отстранился, зная, что она поняла, что он её оттолкнул, и надеясь, что она изо всех сил постарается заманить его в ловушку. Он хотел понаблюдать за её методами.
Когда Синди перевела взгляд на Еву, её свежее, очень миловидное лицо и светлые волосы, собранные в хвост, она не выглядела счастливой, и он был доволен. То, что вырвалось из её уст, порадовало его ещё больше. «Ну, разве ты не прелесть? Вся такая светловолосая и голубоглазая, как маленькая принцесса, и вот ты здесь, здоровенный маршал США, весь в красном и чёрном, как настоящий крутой парень. Я думал, вы, маршалы, только и делаете, что гонитесь за негодяями, которые ускользнули от настоящих копов».
Как Томми Ли Джонс».
«Моя героиня», – сказала Ева. Она была рада, что Савич решил взять её с собой, несмотря на то, что Гарри был изрядно потрепан, пока Савич спокойно не заявил, что у Синди, очевидно, будет преимущество с двумя мужчинами-интервьюерами, к тому же она будет мгновенно настороженно относиться ко всему, что скажет Гарри, ведь он вёл дело против них и допрашивал её не меньше дюжины раз. Савич хотел перетасовать колоду, вытащить джокера и представить Синди другую женщину. Надеюсь, Синди не заметила её в зале суда. Гарри не дал понять, что раз Ева Барбьери красотка, почему бы не попробовать смутить Синди Кэхилл, которая твёрдо верила, что она – Божий дар всем мужчинам? Гарри не проронил ни слова. По пути в комнату для допросов Савич лишь сказал Еве: «Смути её».