Джойс снова всплыла в его памяти, эти её прекрасные миндалевидные глаза, её безупречный английский, шепчущий ему на ухо, как бы удивились её тренеры, что он так легко сошёл за европеоида. Как и он, она родилась в США, меньше чем в двадцати милях от Беркли. Ах, те дни в Беркли, когда они поднимали китайский флаг, кричали вместе с другими протестующими о величии и чести китайского народа, о его расточительстве и…
Коррупция в Америке. Однако с годами он усвоил, что именно китайцы загнали рынок в угол благодаря коррупции. Он не был похож на китайцев, он не был коррумпирован, он выполнял свои поручения быстро и профессионально, но теперь он с недоверием наблюдал, как его жизнь летит в тартарары всего за пять коротких дней.
Он провалил свою миссию – свой анли – как ему сказали начальники, потому что он выбрал некачественные инструменты, но они с радостью одобрили планы Сю, когда он заверил их, что Синди Кэхилл может сосредоточиться на Марке Линди, а он, заикаясь, будет делать всё, что ей вздумается. И он был прав, Линди не могла ей противиться, так же как его кураторы не могли устоять перед соблазном заполучить последнее поколение червя Stuxnet, над которым работала Линди. Даже оригинальный израильский червь заразил шестьдесят процентов иранских компьютеров и на годы замедлил производство ядерного топлива. Наличие кодов доступа к работе Линди было так же важно для их промышленной безопасности, как и наличие водородной бомбы.
Но его начальники оказались правы насчёт этих двух неудачников, Синди и Клайва Кэхилла. Чтобы прикрыться, они заявили, что знали, что Линди слишком умён и скрытен, чтобы влюбиться в Мату Хари, и что он будет так же осторожен со своими паролями, как чёрт с миской льда.
Сюй помнил так ясно, словно это случилось сегодня, когда больше восьми месяцев назад ему позвонила Синди, истеричная, кричащая...
Линди погибла, и она не виновата, что его вызвала какая-то группа реагирования на инциденты и допросила о доступе к частным сетям, к которым, как знала Линди, он не имел доступа, а он обвинил её в запуске программы Stuxnet на его компьютере. Она позвала Клайва, и он держал Линди, пока Синди вливала ему в горло яд.
Оба идиоты, напросились, чтобы их поймали, и их, конечно же, поймали.
Его начальство в Пекине хотело лишь, чтобы он выкрал информацию и покинул страну, по возможности, не привлекая к себе внимания. Они обвинили его в смерти высокопоставленного американского киберразведчика. Они ясно дали понять, что не хотят новых убийств, и поэтому он заключил сделку с Кэхиллами, нанял Майло, чтобы тот их замолчал, приструнил О’Рурка и стал ждать.
Пока всё не пошло к чертям. О’Рурк запаниковал, готовый выложить всё начистоту этому проклятому судье, когда тот приостановил слушание. Он исправил эту проблему, но всё ещё не был уверен, насколько хорошо судья Хант знал или подозревал.
С того момента, как он перерезал горло О'Рурку, он был предоставлен самому себе.
С этого момента китайцы, скорее всего, убьют его, чтобы предотвратить арест, чем чтобы помочь ему. Возможно, если ему сегодня удастся это сделать, китайцы поймут, что он действовал не только в своих, но и в их интересах.
Всё будет хорошо, Сюй, вот увидишь, неважно, что эти глупые дети... Они издеваются над тобой, моя дорогая, это просто делает их глупыми. А его мать качала его, когда он был маленьким, и он ей верил, но он начал чувствовать закипающую ярость, ярость, которая, казалось, охватывала его, как туннель, и он знал, что хочет убить их всех за издевательства. Когда Сюю было четырнадцать, один из хулиганов с новенькими водительскими правами погиб в автокатастрофе, или так было объявлено. Он помнил, как мать посмотрела на него так, словно знала, что он сделал, но ничего не сказала. Но теперь он вспомнил, что она была бдительна, всегда бдительна после этого. Он был осторожнее с двумя другими хулиганами.
Сюй покачал головой, размышляя, почему он сейчас подумал о матери. Интересно, убаюкает ли она его сейчас, скажет ли, какой он умный, что он справится с этим фиаско, и всё будет хорошо? Знала ли она тогда, что он снова убьёт? И снова?
Что касается его отца, то он был благодарен проигравшему за две вещи: тот заставил его выучить мандаринский диалект и отправил его в Пекин навестить дедушку, пока старик не умер во время последнего визита Сюй, когда ему было семнадцать.
Он снова взглянул на часы и увидел полоску крови на левом запястье. Как он мог её не заметить? Он тёр кожу, пока засохшая кровь не начала отслаиваться. Это была кровь Майло или той женщины? Как её звали?