После восьми долгих месяцев всё наконец-то изменилось, и ему больше не нужно было оставаться. Забрав багаж в отеле «Фэрмонт», он на своей «Ауди» собирался отправиться в шестичасовой путь до Лос-Анджелеса. Ни за что на свете он не собирался приближаться к аэропорту Сан-Франциско. Он на мгновение представил, как машет на прощание с высоты тридцати трёх тысяч футов этим идиотам-агентам ФБР, которые всё ещё его ищут, в Гонолулу.
Через десять минут, подойдя к своему «Ауди», Сюй насвистывал. Он открыл дверь ключом и сел за руль. Он на мгновение замер, глядя в лобовое стекло. Солнце выглянуло из-за облаков, полное и жаркое.
Он любил этот прекрасный город с его клубящимся первозданным туманом, который врывался через Золотые Ворота и исчезал. Никто не должен жить в Пекине, где гниют лёгкие от загрязнения, а песчаные бури из пустыни Гоби окрашивают небо в коричневый цвет, душив жителей даже сквозь маски. Толпы людей, бесчисленные миллионы, пытающихся выжить в городе, где здания, казалось, росли каждую секунду, настолько некачественно построенные, что начинали разваливаться прямо на следующий день, если только недобросовестные местные чиновники не выселили вас первыми.
По дороге на север, в город, он вспоминал студенческие годы в Беркли, где со всей энергией и невежеством юности протестовал против «cause du jour» – обычно вариации на тему Америки как декадентской пустыни. Теперь он улыбался, думая, как с помощью Джойс, обе ярые молодые коммунистки, усвоили это. Вот только Джойс была гораздо большим, гораздо большим. Только живя в Пекине, он осознавал, что китайское правительство на всех уровнях может преподать американским придуркам уроки коррупции. Его идеализм умер там, утонув во всей бюрократической чепухе и мошенничестве, пронизывающем всё. Он наблюдал за протестами, видел, как они выкрикивали свою жалкую правду, видел, как китайское правительство наступало им на шею. Как можно продолжать верить в общество, в котором нельзя доверять даже еде, которую ешь, и воздуху, которым дышишь? Единственными людьми, которым можно было доверять в Китае, были собственные близкие, а у него никого не осталось.
За полтора года своего пребывания в этом районе Сюй надеялся, что сможет там жить, хотя его хозяева удивились бы, узнав, что он оставит позади великолепные апартаменты, которые ему предоставили недалеко от Запретного города.
Возможно, через год-два, когда всё это останется позади, он сможет подумать о самостоятельной работе. У него была репутация в влиятельных кругах.
Он увидит.
Он посигналил водителю, подрезавшему его, когда тот сворачивал на Калифорнийскую улицу. Он знал, что местные жители считают движение здесь просто сумасшедшим, и фыркнул от смеха. Даже Лос-Анджелес не мог сравниться с Пекином, столицей мирового трафика, с его бесконечными потоками велосипедистов, петляющими между машинами на переполненных дорогах. Однажды он даже видел худенького малыша, крутившего педали на толстой каменной стене.
Он смотрел на людей, идущих по тротуарам: большинство с телефонами в ушах, большинство занятые мелкими проблемами своей жизни. Они понятия не имели, что происходит вокруг.
Пришло время вернуться в Пекин и изложить свою позицию. Он не выходил на связь с тех пор, как забрал О’Рурка, и теперь решил подождать.
Лучше всего сделать это лично.
Сюй почувствовал во рту привкус страха. Он был липким и зловонным, словно кровь, хлещущая из горла Микки и разбрызгивающаяся по стенам этой жалкой хижины.
Он снова засвистел. Минут через десять он уже будет в «Фэрмонте» и направится в Ла-Ла-Лэнд.
Отель Фэрмонт
Калифорния-стрит
Сюй оставил свой Audi у парковщика. Он сказал, что вернётся через десять минут, вложив ей в руку десятидолларовую купюру. Красивая девушка. Он прошёл через элегантный вестибюль отеля с жёлтыми гранитными колоннами, разбросанными огромными пальмами и скульптурными композициями сидений, разбросанными по всему залу, и подошёл к лифтам. Он нажал кнопку шестого, последнего этажа. В машине с ним были две пары, явно знакомые друг с другом: мужчины несли сумки с покупками, женщины, раскрасневшиеся и довольные, болтали об обеде.
Обе пары вышли на пятом этаже. Он подумал, открываются ли из окон такие же потрясающие виды, как у него. Ему будет не хватать Золотых Ворот вдалеке и центра города внизу, на востоке, – плотного скопления многогранных зданий, сияющих отблесками света в ярком послеполуденном солнце.