В ауле уважали Садырбая за ум, сдержанность, дельное слово. Так бы счастливо и прожил он, если бы не байская злоба, внезапно закрутившая старшего сына. Бросил все Ракиш: родную землю, жену, детей — и ушел с байскими прихвостнями в Китай.
Сейчас «узун-кулак» принес еще худшую весть: Ракиш оказался в банде Кундакбая, которая весь 1931 год грабила и угоняла совхозный скот за границу. Узнав об этом, Садырбай хотел сейчас же, не откладывая ни на день, поехать и уговорить сына вернуться домой; чтобы не позорил он отцовы седины, не ссорил с Советской властью и не навлекал на семью гнев народа. Утром, подумав, отказался от такого шага. Кто знает мысли Садырбая?
С добрыми намерениями он уедет в банду или со злыми? Надо с кем-то посоветоваться, а с кем? Лучшим советчиком в таких делах был бы начальник ГПУ. Говорят, человек разумный, внимательный к людям... Стыдно только. Ох, как стыдно. Посмотреть в глаза такому человеку и рассказать о сыне. Как убедить его, что Ракиш не такой, как Кундакбай? Что сын — мальчишка, которому недобрые люди вскружили голову!
Поверит ли начальник? Садырбай долго маялся со своим горем. Не смыкал глаз ночами, обдумывая, как спасти сына.
Неизвестно, сколько бы еще колебался Садырбай, если бы не случай.
...Начальник Талды-Курганского райотделения ОГПУ ломал голову, как обезвредить банду, пришедшую из Китая. Не дает она спокойно жить и работать всему району. Ее главарь Кундакбай не только устраивает набеги на отделения овцесовхоза, колхозы, но организует откочевки в Китай, распространяет нелепые слухи в аулах, будоражит людей. Партийно-комсомольскому активу и работникам ОГПУ приходится прилагать немало сил, чтобы вернуть на свои места одураченных людей, успокоить их и включить в работу. Второе лето уже гоняется за бандой коммунистический отряд под командованием работника ОГПУ Беляева. В самые жаркие дни страды отрываются от дела коммунисты и комсомольцы, а банда, часто основательно потрепанная, все же уходит от полного разгрома.
На стороне бандитов большие преимущества. Их главарь Кундакбай, в прошлом участвовавший в чекистских операциях, хитер и осторожен: на сопках Алтын-Эмельских предгорий выставляет посты и, как только замечает приближение отряда, не принимая боя, уходит в глубь гор. А потом снова группами просачиваются через границу из Китая в Алтын-Эмельские горы и принимаются опять за старое. Но не только это заставило начальника райотделения искать способы быстрейшего и полного разгрома банды. Оттяжка с ее ликвидацией грозила более серьезными бедами. В одном из последних боев комотрядники поймали в стогу сена ближайшего соратника Кундакбая, посланного в разведку. Он рассказал, что банда организована в районе китайского города Кульджи из числа бежавших туда баев и их приспешников. Вооружена старыми русскими трехлинейными винтовками. Сколотил ее бывший белый офицер-казах, служивший до революции у уездного начальника в Капале. В задачу Кундакбая до сих пор входила только подготовка откочевок, угона скота и особенно лошадей. Теперь эти задачи расширились. Кундакбай стал главарем отряда налетчиков.
Засылка чекиста А.Г. Свинаренко в разведку в район действия банды Арсекова, 1932 г.
В 1932 году, по словам задержанного, крупная закордонная организация белых, кулаков и баев наметила завершить работу по созданию повстанческих формирований среди русского и казахского населения Семиречья. Во многих районах такая работа уже проведена специальными посыльными так называемой «Крестьянской партии», которые забрасывались из Синьцзяна в течение 1931 года. Цель всей этой активности — объединенное восстание русских и казахов во всем Семиречье. Тогда для войск белых эмигрантов и беглых кулаков понадобится много лошадей, оружия и боеприпасов.
Большой размах задуманного зарубежной контрреволюцией вызвал тревогу. Иванов запросил полпредство ОГПУ в Казахстане, насколько полученные им данные соответствуют действительности, и получил подтверждение. Главарь банды офицер-казах — не вымысел пленного. Это один из активных членов «Крестьянской партии», созданной в Кульдже и ряде городов Синьцзяна. Связан он с Абдрахманом Канабековым, служившим при атамане Анненкове начальником пограничной охраны от Капала до Маканчинского района. Канабеков входит в руководство казахской части «Крестьянской партии» и имеет прямое отношение к штабу «черной армии», осуществляющему руководство боевыми операциями этой партии.
...На оперативное совещание был созван весь личный состав райотделения. Приглашены старший уполномоченный Дутов, уполномоченный Чухнов и помощник уполномоченного Ошакбаев.
— Работу по предупреждению откочевок и угона скота в Китай мы ведем неплохо, — сказал начальник. — Но этого мало. Надо всерьез браться за Кундакбая.
На совещании обсудили причины неудач в борьбе с бандитами. Беляев — опытный командир. В гражданскую войну крепко бил анненковцев. Комотрядовцам храбрости не занимать. И сделали они немало. Однако решающего удара не смогли нанести, потому что нет еще точных сведений о базах и местах укрытия бандитов, их связях с местным населением.
— Без помощи населения мы с бандой не разделаемся,— продолжал начальник.— Товарищи мне подсказали и имя возможного нашего помощника. Садырбая знаете? Вот о нем и речь. Человек он вполне наш, хоть старший сын его у Кундакбая. Думаю, душа у старика неспокойна из-за этого. Надо бы поговорить с Садырбаем. Только где бы с ним встретиться? Увидят меня в ауле — пойдут разговоры... Сюда вызывать — тоже не годится.
— Это устроить можно,— отозвался Ошакбаев. — В соседнем ауле живет мой друг Ербол. Надежный парень. К нему прямо и поедем. В том же ауле живет родственница Садырбая. Я сейчас выеду к другу и предупрежу его. Он все сделает. А Садырбаю скажу, что через три дня в доме Ербола его будете ждать вы.
— План хороший. Так и сделаем. Может, удастся нам с помощью Садырбая разложить банду изнутри...
Ошакбаев встретил Садырбая вдали от аула. Если кто и видел их вдвоем, так мало ли людей едет и идет в разные концы по своим делам? Любой из них, увидев Садырбая, обязательно поприветствует его и поговорит о новостях. Так и тут. Остановился человек, поговорил и поехал своей дорогой мимо аула. Что особенного?
Только жена Садырбая, старая Айша, заметила перемены. Муж оживился, повеселел. «Уж не получил ли весточку от сына?» — гадала она...
Не терпелось Садырбаю встретиться с начальником ОГПУ. На второй же день засобирался в соседний аул навестить родственницу.
— И что она ему на ум взбрела, эта родственница, — ворчала Айша. — Никогда теплым словом о ней не обмолвился, а тут навестить...
Знала хорошо Айша, что Садырбай ничего опрометчивого и плохого не сделает, а все-таки, пока собирала мужа в путь, ворчала. Родственница Айнем не удивилась приезду Садырбая. Удивилась только тому, что он стал разговорчив и много шутил.
— Сдает Садырбай,— делились с соседкой. — Такой был важный, степенный, а к старости болтать стал — не переслушаешь. И со мной больно ласков. К чему бы это?
— Вспомнил, наверное, молодость. На тебя-то он раньше поглядывал, — пошутила соседка.
Утром Айнем затревожилась. Садырбай пошел в гости к человеку, которого она недолюбливала, и предупредил, что может задержаться. Просил никого за ним не посылать. Поздно вечером к дому комотрядовца Ербола, юрта которого стояла в двух километрах от аула, ближе к ключу холодной воды, бившему из-под сопки, один за другим подъехали два верховых. Хозяин вместе с хозяйкой хлопотали возле юрты: готовили угощение приезжим.
— Будем откровенны, и пусть разговор останется между нами,— заговорил начальник с Садырбаем,— мы одни в юрте.
— Догадываюсь, о чем пойдет речь. Сам хотел приехать к вам посоветоваться,