Кин вернулся под вечер. К этому времени Го Динфу несколько успокоился. Это не ускользнуло от острого взгляда гостя.
— Не проболтался?
— Мы, вроде бы, одной веревочкой связаны и мне совсем ни к чему превращать ее в намыленную петлю,— ответил Го.
— Верно говоришь,— с явным облегчением проговорил Кин, доставая из газетного свертка бутылку водки.
— Закусить-то найдется?
— Сейчас соберу.
Пока хозяин готовил на стол, гость внимательно осматривал комнату.
— Молодец! Хорошо прибрал. Теперь похоже на жилье человека.
Молча выпили. Первым заговорил Кин. Его интересовали квартира и место, где можно хотя бы временно устроиться на работу, как прописаться.
Когда в бутылке не осталось ни капли, Го Динфу достал из стола китайскую трубку и заметил, как в глазах Кина блеснули жадные огоньки. «Хорошо!» — подумал он, и, не спрашивая согласия, протянул гостю круглый сероватый шарик.
— Трубка у меня одна. Кури ты, а потом я.
— Ты хозяин,— облизывая пересохшие губы, отказался Кин.
Го не стал больше уговаривать гостя, дрожащей рукой положил в трубку комочек опиума, и с блаженным видом затянулся. Гость внимательно смотрел на хозяина, и дождавшись, когда на его лице заблуждала бессмысленная улыбка, он спокойно забрал трубку, покосился на дверь и глубоко затянулся. Через несколько мгновений гость забыл обо всем, трубка выпала из его ослабевших пальцев на стол, он что-то невнятно забормотал.
Го Динфу перестал раскачиваться, слегка приоткрыл глаза, посмотрел на собутыльника, уже одурманенного сладковатым дымом. На губах Го появилась торжествующая улыбка. Кажется, ему удалось перехитрить этого дьявола! Во время ужина он сумел лишний раз подлить Кину водки, да и с трубкой ловко вышло.
«Великий дао! Да ты, никак, шпион?» — вздрогнул Го Динфу, схватил трубку, дрожащими пальцами сунул в нее крошку ядовитого зелья и затянулся так, что слезы выступили из глаз. Но у Го Динфу еще хватило сил, чтобы положить трубку возле руки гостя. Он закрыл глаза и поплыл не то к горным духам, не то к феям, которые мягко подхватили Го под руки и, смеясь, бросили его на мягкую лужайку...
Спустя некоторое время Кин очнулся. Широко открытыми глазами он долго смотрел на стол, где стояли пустые стаканы, бутылка из-под водки. Кое-как сообразив, где он, Кин с трудом повернул разламывающуюся голову. Го Динфу, скорчившись, лежал на полу и на его побледневшем лице застыла мучительно-восторженная гримаса.
Еле переставляя заплетающиеся ноги, Кин ощупью отыскал двери, выбрался в узкий темный коридор, нашел умывальник и долго лил себе на затылок холодную воду. Когда мысли немного прояснились, он попытался представить, что же с ним было. Ничего не вспомнив, Кин махнул рукой, вернулся в комнату и лег в постель, оставив хозяина на полу.
* * *
В это теплое июньское утро вице-консул поднялся раньше обычного. Быстро оделся и, еле сдерживая нетерпение, стал ходить по длинным коридорам консульства, а затем вышел во двор. Где-то около восьми калитка осторожно отворилась и появился худощавый китаец. Сделав несколько шагов во двор, он подобострастно поклонился. Почти сразу к радости Чжан Цзяна на крыльцо вышел консул Инь Кенху.
— Господин консул,— обратился к нему Чжан Цзян.— Вы как-то говорили, что надо сменить ограду. Я нашел подходящего плотника. Вот он пришел.
Инь Кенху внимательно посмотрел на стоящего перед крыльцом китайца. Ничем не примечательное лицо. Скромная одежда рабочего человека. Кисти рук вот только не рабочие — узкие с длинными тонкими пальцами. Консул вздохнул:
— Ну что ж. Пусть работает.
— Только вот...— замялся Чжан Цзян.
— Что еще?— холодно осведомился консул.
— Жить парню негде. Может, пристроить его у нас в сарае? Погода-то теплая.
Инь Кенху посмотрел на Чжан Цзяна, на скромно потупившегося китайца и милостиво улыбнулся, разрешающе кивнул головой.
Новый плотник оказался скромным малым. На глаза особенно не лез, в разговоры вступал редко. Охотно помогал повару и конюху. За это первый подкладывал плотнику лишнюю горсточку риса, а второй одалживал на ночь старую попону.
Уборщица тетушка Лю, которая приходила в консульство по утрам и вечерам, пыталась как-то заговорить с плотником, но тот неприветливо буркнул что-то в ответ, отбив всякую охоту к расспросам. Тетушка Лю даже не узнала, как зовут нового работника. Зато она видела, что дело у него движется не очень-то быстро. Иногда он с утра уходил в город и возвращался только к обеду. Успела тетушка Лю заметить, что плотника охотно приглашает к себе в кабинет вице-консул и о чем-то подолгу с ним беседует. Однажды до нее долетели обрывки фраз, и она поняла, что новенький просит Чжан Цзяна устроить его на работу в городе, помочь с пропиской. «Без этого толку не будет»,— сказал плотник.
— Смотри-ка! Скромник-скромник, а наглец,— подумала тетушка Лю и отошла подальше от неплотно прикрытой двери. И вовремя. Чжан Цзян почти тотчас выглянул в коридор и наглухо притворил дверь. Тетушку Лю он, видимо, не заметил. А может, и не обратил на нее внимания. Все сотрудники считали эту уже немолодую женщину тугоухой и разговаривали при ней, не стесняясь. Ни консул, ни его заместитель не знали о маленькой слабости тетушки Лю: она была любопытна. А эту страсть не усмиришь молчанием, вот она и любила посудачить с соседями о делах в консульстве.
* * *
При основании Верного на берегу студеной речки казаки заложили военное укрепление. Много воды утекло с тех пор. От некогда величественной крепости остались заметно осевшие земляные валы, поросшие травой. Но, как и раньше, здесь квартировали солдаты. В описываемое нами время в расположенных за валом постройках размещалась кавалерийская часть. Почти на все лето конники, забрав свои нехитрые пожитки, уезжали в лагеря. Не было в старой крепости ни мощных казематов, ни долговременных огневых точек, ни даже складов с новейшей военной техникой. Солдатская жизнь также не заключала в себе особенных секретов. Подъем, учеба, приемы пищи, отбой. Оружие? Но его у кавалериста немного: шашка, винтовка или карабин. Правда, в годы Великой Отечественной войны появились у конников автоматы ППЩ. Но и они давно уже никакого секрета не представляли. Что же тогда могло интересовать господина вице-консула Чжан Цзяна в старой крепости. Воинское умение командиров? Численность личного состава? Оружие? Боевой дух солдат? По-видимому, и то, и другое, и третье.
Вице-консул, а точнее гоминдановский, разведчик, Чжан Цзян не мог пройти мимо столь привлекательного уголка: он старался разузнать, какие тайны скрыты за валами земляного укрепления. И даже сам разок продефилировал мимо, старательно кося глаза на закрытые ворота. Но постоянно торчать около крепости Чжан Цзян не мог, значит, он должен был кого-то привлекать на помощь. Естественно, в первую очередь соплеменников. Их можно было встретить в городе, в Малой станице, в Тастаке. И работали они в разных концах столицы. Многие ездили и ходили на службу мимо старой крепости. Но не все же они были тайными помощниками разведчика с документами дипломата.
Иван Григорьевич Кузнецов несколько раз побывал у бывшей крепости. Ничего примечательного. По кривой неширокой улочке проходит мимо нее дорога на Талгар и Иссык. По ней с утра и до позднего вечера бегут автомашины, катятся телеги, семенят с поклажей на маленьких повозках длинноухие ослики... У тесовых ворот, прикрывающих въезд в крепость, стоит часовой. Люди проходят от него в нескольких шагах.
Один раз судьба, казалось, вознаградила терпение Кузнецова: из отделения милиции сообщили, что возле крепости задержан китаец. В повозке у него нашли гранату. «Гранату?» — переспросил Кузнецов. Воображение уже нарисовало потрясающие картины неудавшейся диверсии, и Иван Григорьевич немедленно отправился в отделение, чтобы присутствовать при допросе задержанного и лично осмотреть содержимое повозки.
Предъявив начальнику отделения милиции удостоверение, Иван Григорьевич попросил показать ему гранату. Капитан милиции посмотрел на него... и смутился. Затем достал из ящика нечто невообразимо ржавое и с неловкой улыбкой заметил: