— Однако разум все равно обучается лишь путем проб и ошибок. Стимулы весьма разнообразны, а ум — пластичен. Мозг получает новые выборы посредством интеграции относительно случайной и конфликтной информации.
— Согласен. В неконтролируемой среде все происходит именно так. Но я рос в полностью промоделированной системе. Каждая секунда моего существования была точно просчитана в соответствии с определенным планом. Подозреваю, что Претор моделировал и кодировал даже мои сны.
— Проклятье! — Синклеру с трудом удалось побороть внезапную дрожь, когда он заглянул в мертвые глаза Стаффы.
— Вот так. Ему хотелось вырастить Монстра, как верно ты заметил, и он его создал. Однако разум у меня был человеческий, а человек — социальное животное.
Кому нужен Монстр, которому нельзя приказать, с которым невозможно поговорить?
Претор играл на человеческих слабостях и любил подстраивать психологические ловушки. — Опустошенный взгляд Стаффы блуждал среди рассыпанных за прозрачным тектитом звезд. — Этот шутник знал, что рано или поздно я приду по его душу. В тот день, когда он выслал меня, запретив появляться на Миклене, он уже знал; что я вынужден буду вернуться и заплатить ему за все, что он сделал со мной.
— И поэтому ты уничтожил Миклену? — спросил Синклер, не спуская глаз со Стаффы.
— Да, поэтому. И не просто уничтожил…
— Мне говорили, будто ты собственноручно отвернул Претору голову.
Стаффа машинально кивнул.
— Он отнял у меня жену и сына, используя те психологические ловушки, которые в деталях отработал в дни моей юности, — Стаффа обратил на Синклера загнанный взгляд. — Ты представляешь, каково внезапно обрести совесть, после того как большую часть жизни прожил без нее? Твой мозг переполняется эндорфинами, допаминами, ацетилхолинами и прочими химикатами. Ты попеременно страдаешь то приступам» депрессии, то внезапной экзальтацией. Мрачные мысли сменяет безумное прозрение — последняя попытка измученного мозга обрести равновесие. Я был одержим мыслями о тебе.
Синклер медленно допил свой бренди.
— Я не хочу, чтобы кто-то был одержим мыслями обо мне, тем более не собираюсь быть предметом вашей одержимости.
Стаффа сухо рассмеялся.
— Расслабься, Синклер. Что было, то было. Сейчас я полностью контролирую свои эмоции. Никто не в состоянии изменить свершившиеся факты, но можно научиться отдавать долги.
— Так как было дело? Претор дернул за свои тайные веревочки, и ты стал хорошим? Так, что ли?
— Не совсем, — резко ответил Стаффа. — Будучи как и ты, чересчур доверчивым и прямолинейным, я окунулся в реальную жизнь. На Этарии меня продали в рабство. Я прошел неплохую школу в огромной пустыне за Этарусом, страдал и мучился от жажды, прокладывая водопровод в песках. Мои тамошние друзья… Стаффа крепче сжал стакан. — Большинство из них были майканами, такой утонченный народ. А ведь именно я обрек их на рабство, завоевав эту Империю для Тибальта. Я видел, как они умирали, Синклер, тысячами, как заживо жарились в том аду, что был создан с моей помощью. Пибал… Кори… и многие другие. Щека Стаффы дернулась, в уголках глаз пролегли морщины. Последовала продолжительная пауза. В конце концов Стаффа тяжело вздохнул и отвернулся, взгляд его стал свинцовым. — Кажется, я слишком надолго тебя задержал. Думаю, тебе уже переслали данные о текущем экономическом положении в Свободном пространстве и прогноз его развития. Хоть ты и считаешь меня по-прежнему своим врагом, я уже открыл тебе доступ к большей части нашей коммуникаторной системы.
Стаффа поспешно встал и вышел из наблюдательного центра, взметнув крыльями пепельного плаща.
Кори? Пибал? Что произошло там, в пекле Этарианской пустыни? Кто же он, его странный отец? И чем все это окажется для самого Синклера? Для Мака? Для Анатолии? Более того, для человечества?
Подойдя к зеркалу, Синклер с ужасом увидал на своем утомленном лице мученическое выражение — точную копию гримасы, искажавшей черты Стаффы кар Термы.
Группе программистов удалось расшифровать код за двадцать минут до отлета Анатолии из здания Риганского министерства Внутренней Безопасности. Одиннадцать минут ушло на систематизацию данных и проверку наличия в программе коварно встроенного вируса. Наконец, совершенно измученная Анатолия встала с кресла.
Собирая свои вещи, она одновременно просматривала списки файлов на дисплее.
Одно имя сразу же привлекло ее внимание.
ПРЕДМЕТ: ВЕТ ХЕМЛИН.
Пробежав пальцами по клавиатуре, Анатолия открыла файл для чтения. Рухнув в кресло, она и думать забыла, что пора отправляться в шаттл. В зале полным ходом работали специалисты по компьютерной криптографии. «Я нашел личный журнал министра Такка! Передаю прямо на «Крислу"», — крикнул кто-то из инженеров. Не веря своим глазам, Анатолия смотрела на экран дисплея, на котором загорелось название файла «Вет Хемлин». Данные биографии совпадали абсолютно, также прилагалась информация об отце и матери, включая даты рождения и адреса, возраст, политический статус и основные жизненные показания. Всплыло имя Марки и ребенка. Содержание файла начиналось с момента ареста Вета. Прошло несколько минут, прежде чем потрясенная Анатолия сумела прочитать протокол допроса. Во рту у нее пересохло, а сердце едва не выскочило из груди, когда с ужасом она увидела последнюю запись.