Ощущение в теле присутствие невидимого постороннего вмешательства смешивалось с кошмарами. Все это, соединяясь в мозгу Главнокомандующего, создавало странное явление, похожее на вселенский туман, обнажало самые глубокие страхи.
Стаффа сел на спальной платформе. Цепкая паутина усталости вковывала мускулы и нервы. Спотыкаясь, он кое-как добрел до туалета, облегчил мочевой пузырь и принялся рассматривать свое отражение в маленьком зеркальце.
Лицо Главнокомандующего имело сейчас весьма отдаленное сходство с привычным образом. Глаза, раньше искрившиеся энергией и неподдельным, пытливым интересом ко всему новому, теперь налились кровью. Щеки втянулись.
Стаффа расчесал длинные волосы, заметив, что они лишились былого блеска.
Рассыпавшиеся по плечам волнистые пряди напоминали мантию. Собрав их в тугой узел, похожий на конский хвост. Главнокомандующий заколол его слева алмазной пряжкой.
Чтобы притупить чувство голода в желудке, Стаффа быстро проглотил пару стимулирующих таблеток и вышел из модуля в звездную ночь. Караульный, стоявший на часах, отдал ему честь и потянулся за портативным коммуникатором.
— Не нужно. Я хочу немного побыть один, прежде чем вы известите Вселенную, что Главнокомандующий проснулся.
— Есть, сэр. Но инструкция неукоснительно предписывает нам, чтобы…
— Хорошо.
Значит, придется мириться с присутствием за спиной охраны, ненавязчивыми тенями следующей за ним всюду, куда бы он ни пошел. В противном случае, Арк впадет в бешенство. Верховный Главнокомандующий пересек территорию лагеря.
Яркий свет прожекторов, развешанных всюду, раздражал, однако вскоре Стаффа погрузился в спасительную темноту леса и присел на опушке, любуясь яркими звездами.
Даже отсюда в небе был виден отсвет Запретных границ, дразнивших своей недостижимостью.
Стаффа поднялся и побрел по заброшенной тропинке. Снова и снова он прокручивал в памяти беседу с Мэг Коммом. Остановившись на вершине скалистой гряды, он почувствовал, как с каждым глотком тарганского воздуха, напоенного ароматом сосен, в его душу входит покой ночной тишины, нарушаемой только стрекотанием кузнечиков.
— Наверное, между нами больше общего, чем я думал, — прозвучал сзади голос Синклера.
Стаффа повернулся и, вглядевшись в темноту, с трудом различил фигуру сына, который сидел на земле, прислонившись к стволу сосны.
— Мне хотелось побыть одному. Я совсем забыл о том, что это — твое любимое место.
Синклер бросил камешек в темноту.
— Впервые я пришел сюда после гибели Гретты. Это случилось как раз перед штурмом Макарты. Мной овладела тоскливая безысходность. Я был близок к отчаянию, но все же нашел в себе силы и собрался с духом.
Мое выздоровление началось здесь.
— Ты окончательно избавился от хандры?
Синклер едва заметно кивнул.
— Думаю, что да. Сегодня я побывал в архиве. Когда пришел во второй раз, меня прогнали техники. Иначе рассматривал бы книги до сих пор.
— Значит, ты видел глобус?
— И не только. Я нашел учебник истории. Это рассказ о развитии человека и цивилизации с самого начала и до покорения Тарги. В те дни наши предки называли планету «Таргет».
Стаффа откинул голову назад и закрыл глаза, наслаждаясь ароматом сосновой смолы и почвы.
— Значит загадка о происхождении человека решена?
— Возможно. Изображения континентов на картах точно совпадают с изображением на глобусе. Я отдал распоряжение, чтобы с книги немедленно сняли копию и размножили. Содержание книги будет передаваться по всему Свободному пространству. Я думаю, нам очень не хватает самосознания. Мы не знаем, кто мы есть и откуда взялись. Среди прочего техниками был обнаружен старый информационный куб. К сожалению, возможности походной аппаратуры ограничены, на месте мы не можем расшифровать древнюю запись. Но техники надеются, что им удастся найти ключ и перевести текст.
— Это больше, чем я надеялся. А нет ли там упоминаний о Запретных границах?
— Работы еще только начались. Причем, когда я уходил, не вскрыли даже опечатанные шкафы.
Стаффа вспомнил день, когда впервые побывал в хранилище. Они пришли с Кайллой.
— Я стоял, как завороженный. Благоговейный трепет охватил мою душу.
— Да, Стаффа, мы действительно похожи.
Воцарилось неловкое молчание, наконец Синклер спросил.
— Как ты себя чувствуешь, отец?
— Знаешь, Синклер, мне на самом деле стало лучше. Но ты, очевидно, хочешь узнать не это, а удалось ли Машине подчинить меня, превратить в свое орудие, не так ли? Ответ прежний — нет.