— Значит, у него появилась еще одна причина, чтобы поработить нас.
Человечество будет существовать в угоду Машине, для ее экспериментов и развлечений. Чтоб сгнило все это! Хорошенькие перспективы открываются перед нами, нечего сказать!
— Это не исключено.
Синклер всплеснул руками.
— Как же нам определить истинные мотивы, движущие этой Машиной, мутантом, возможно, враждебным людям? Ну вот мы и вернулись к первоначальному вопросу самым разумным решением будет дать по ней залп с орбиты и разнести в клочья.
Стаффа пошарил рукой по земле и нащупал камень, холодная тяжесть которого возвращала к реальности в противовес абстрактным рассуждениям.
Главнокомандующий провел рукой по шершавой поверхности.
— Давай рассмотрим наше положение, Синклер, в более широком контексте.
Теперь нам известно о существовании в Галактике по меньшей мере трех различных разумных существ: нас самих, «Других» и Мэг Комма. Мы должны серьезно поразмыслить. Ведь в этическом плане на нас ложится большая ответственность.
— Ты собираешься проповедовать мне учение Седди?
— При чем тут Седди? Какую моральную ответственность мы несем перед «Другими»? Перед человечеством? Неужели мы должны уничтожить иной Разум?
Превратить его в космическую пыль?
— Однако «Другие», как ты их называешь, хотят сделать с людьми именно это.
— Прекрати. Сейчас в Галактике имеется три вида разумных существ, и лишь один из них останется петь в космосе песню. Почему? Потому что вторая форма разума взорвала третью, а затем уничтожила себя в попытке вырваться из ловушки, созданной для нее первым видом. Божественному Разуму достанется прекрасное наследство, не так ли? Тогда остается только — смириться с тем, что существованию и развитию разумных организмов в Свободном пространстве настанет конец.
Синклер вздохнул.
— Ладно. Дело не в том, что мне очень хочется уничтожить Мэг Комма. Я просто не желаю, чтобы человечество запрягло себя в рабство. С нами играют, как с марионетками, Стаффа. Нас используют. Я видел лица из прошлого в древней книге, я, знаю, как мы оказались здесь. Что плохого в линейной эволюции?
Когда-то люди пользовались каменными топорами, а теперь мы путешествуем среди звезд и убиваем друг друга миллиардами, потому что не можем вырваться из тюрьмы, в которую нас поместили «Другие». Я не потерплю этого.
— И я тоже. Но выбраться из пробирки нужно уметь. У пробирок узкое горлышко, можно застрять. Если Мэг Комм прав, то нам понадобятся его аналитические способности, чтобы рассчитать формулы прорыва Запретных границ.
Если мы ошибемся, разразится катаклизм вселенских масштабов.
— Но ведь если мы согласимся, Мэг Комм получит выход в космос наравне с нами. Последствия этого шага трудно предсказать.
Стаффа кивнул.
— Я знаю, — он поднялся на ноги и, волнуясь, начал ходить взад-вперед.
Плащ его развевался по ветру, как парус. — Любопытно, не правда ли? В это ужасное время мы должны вступить в схватку не только с Запретными границами, но и с собой тоже. Войти в противоречие с нашей сущностью и нашим прошлым. Мы находимся на одном из самых важных в истории человечества перекрестков.
Синклер хранил молчание. Подобрав с земли сухую ветку, он разломил ее.
Наконец, через несколько секунд рассмеялся.
— Забавно, ты знаешь? Мне на память все время приходят эти лица: важные мужчины и женщины. Они все, очевидно, хотели попасть в историю, обессмертить свое имя. Их изображения похожи на статую Тибальта Первого, возвышающуюся над дворцовыми садами. А теперь клоун и чудак сидят под деревом и решают судьбу целого человечества. А являемся ли мы людьми в полном значении этого слова, отец?
Стаффа остановился и, внимательно посмотрев на Синклера, задумчиво произнес.
— Наверное, это не имеет большого значения. Очень плохо, что мы не научились верить в судьбу, в рок. Это — чудесный миф.
Или хитро посмотрела на Арту, когда они покинули терминал для космических челноков на Эштане. К удивлению, въездные правила на планете были весьма либеральны. Она назвалась Дианой де ла Луной, и никто не задал ни одного вопроса, приняв на веру ее легенду. Сослужил службу и фальшивый рабский ошейник, который носила Арта. В конце концов, какие подозрения могла вызвать пара женщин — состоятельная матрона и ее служанка. Больше того, таможенные чиновники обрадовались прибытию грузового СВ, владелица которого желала получить выгодный контракт. На Имперской Сассе испытывали отчаянную нужду в эштанском зерне.
Уничтожение Комм-Централа Риги и более поздняя диверсия Директора Внутренней Безопасности Эштана, который вывел из строя сеть планеты, оказались на руку Или. Та чувствовала себя почти как в былые времена, изредка забывая о саднящем душу поражении. На документы таможенники бросили лишь беглый взгляд.