Айзек морщится и чешет шею. Я заметила, что это то, что он делает, когда чувствует себя некомфортно.
— Если бы это было так, ты же знаешь, что могла бы рассказать мне… верно?
— О боже, пожалуйста… просто перестань пытаться установить со мной связь. Это так странно по стольким причинам. — Я оставляю спрей рядом с тряпкой и направляюсь к двери. — Думаю, тебе следует уйти.
— Элли…
— Нет, пожалуйста. Это было достаточно унизительно. Я правда… — В голову приходит мысль. — Ты рассказал кому-нибудь? — Когда он не отвечает, вся моя спина выпрямляется и напрягается. Я поворачиваюсь к нему, направляя на него свой гнев. — Кому бы ты ни сказал, тебе лучше внести ясность прямо сейчас! Хорошо?
— Конечно. — Бормочет он и направляется к двери. — Мне так жаль. Я должен был сначала поговорить с тобой. Я просто не знал, как с этим справиться.
Я опускаю голову и закрываю глаза, желая, чтобы его не было, когда я снова их открою.
— Пожалуйста, просто уходи, пожалуйста.
— Хорошо. — Звенит колокольчик, когда открывается дверь, но я все еще не открываю глаза. — Мне правда очень жаль, Элоиза.
Я запираю за ним дверь и закрываю жалюзи, после чего, наконец, варю кофе. Удивлена, что Кристал не пришла посмотреть, из-за чего был переполох.
Я захожу в подсобку с двумя чашками ирландского кофе в руках, все еще чувствуя раздражение и смущение из-за того, что когда-то позволила себе поверить, что я могла нравиться Айзеку больше, чем просто его ученица.
— Ты никогда не догадаешься, что только что произошло, — говорю я, ставя чашки на столик перед диваном.
Поворачиваюсь к Кристал, готовая через нее высказать Айзеку все, что думаю, но обнаруживаю, что она подалась вперед на своем сиденье, уткнувшись лбом в руку. Другая ее рука безвольно свисает вдоль тела.
— Кристал? — Вот так неудобная поза для сна. Я улыбаюсь и отодвигаю ее плечо.
Ее голова кренится вниз, и мое сердце перестает биться.
— Кристал? — Шепчу я, мои руки отчаянно трясутся, когда я убираю ее серебристые волосы с морщинистого лба. Она не шевелится. Она не двигается. Моя рука взлетает ко рту, слезы застилают мне глаза. — Кристал, нет… нет. — Нет… Нет… Не сейчас. — Кристал, пожалуйста… — Я падаю перед ней на колени и еще раз трясу ее за плечо.
Она такая неподвижная, такая спокойная. Ее губы приоткрыты, но через них не проходит воздух, а веки, которые обычно трепещут, когда она дремлет, остаются закрытыми и неподвижными.
Я всхлипываю и пытаюсь нащупать в кармане свой телефон. Я не знаю, что делать.
Слезы обжигающими дорожками стекают по моим холодным щекам, мой большой палец скользит по экрану, изо всех сил пытаясь нажать нужные цифры.
— Мне… нужна скорая помощь.
Айзек
Я сижу, прислонившись головой к рулю, чувствуя себя полным идиотом. Я должен вернуться и извиниться еще раз. Как глупо с моей стороны. Я унизил бедную девушку.
Возвращение назад сделает только хуже.
Я отвлекаюсь от своих мыслей, когда тишину прорезает звук сирен, и мимо меня проносится машина скорой помощи с полицейской машиной на хвосте.
Чувство страха охватывает меня, я просто знаю… Не понимаю как, но я это чувствую. Я знаю, куда они едут. Наблюдаю за ними в зеркало заднего вида и молюсь, чтобы они не повернули налево. Если они повернут налево… Я боюсь думать.
Мое сердце плавится, когда они делают поворот. Я молился о любом другом повороте, но этого не случилось.
Я выезжаю со своего парковочного места и разворачиваю машину. Никогда раньше не гонялся за машиной скорой помощи, но это чувство у меня внутри… Я просто знаю, что что-то не так.
Это не мое дело; я должен просто поехать домой.
Вместо этого я обнаруживаю, что останавливаюсь у того же кафе, из которого недавно вышел, прямо перед машинами скорой помощи и полиции.
Я выжидаю мгновение, чтобы посмотреть, что происходит. Люди выходят из своих домов и магазинов и начинают собираться на другой стороне дороги. Многие из них прижимают руки к губам, явно напуганные не меньше, чем я.
Только когда несколько минут спустя выносят тело на носилках, укрытое покрывалами с головы до ног, я, наконец, выбираюсь из машины и проталкиваюсь мимо парамедиков и полицейских. Я игнорирую их приказы и ищу бедную девушку. Это неправильно, знаю, что неправильно, но молюсь, чтобы под этими покрывалами была не она.