– Почему он сделал эту приписку? – недоумевал генерал. – По инструкции он обязан был сообщить о поездке в МИД. Зачем же сообщать мне, что он выполнил требования инструкции?
Все еще недоумевая, генерал вызвал капитана Звягинцева.
Капитан Звягинцев звезд с неба не хватал, какой-либо инициативы или самостоятельности ждать от него не приходилось, но исполнитель он был отменный. Все порученные ему задания он исполнял точно и в срок, причем с такой дотошной аккуратностью, а материалы подавал в такой сжатой и наглядной форме, что генерал только диву давался. За этот своеобразный талант он уважал капитана и всячески его поощрял, хотя лично ему больше по сердцу были инициативные, свободно мыслящие и способные принимать самостоятельные решения авантюристы. Отчасти генерал и сам был таким – даже теперь, а уж в молодости и подавно. Но плохо это или хорошо, а авантюризм имеет способность убывать обратно пропорционально количеству лет за плечами и количеству звезд все на тех же плечах.
И, наверное, правильно делал генерал, поощряя подчиненного, а то где бы были все эти Джеймсы Бонды без скромных и незаметных капитанов Звягинцевых, выполнявших в разведке всю рутинную, каждодневную работу. Как ни странно это может показаться, но работа разведчика состояла отнюдь не из погонь, перестрелок, ужинов в дорогих ресторанах с красивыми женщинами, а из бесконечных бумаг, а теперь и компьютерных файлов, столовских котлет, литров растворимого кофе по ночам в кабинетах и разносов у вышестоящего начальства. На погони и перестрелки просто не остается времени, не говоря уже о ресторанах и красотках в вечерних туалетах с глубоким декольте. А так порой хотелось...
Впрочем, погони и перестрелки можно опустить, а вот рестораны и пышногрудых красоток лучше оставить.
На пороге появился капитан Звягинцев.
– Разрешите, Петр Семенович?
Мечтательная улыбка сползла с лица генерала, и он произнес, указывая на кресло:
– Проходи, Иван, садись. Тут вот какое дело. – Генерал на минуту задумался.
– Ты в курсе, что пропала наша машина в Ираке?
– В курсе, Петр Семенович, Круглов и его шофер Смятский. Но пока никакой информации ни от наших, ни от американцев, – ответил капитан.
– Знаю, знаю. Так вот, тебе необходимо срочно выявить всех, подчеркиваю, всех, кто хоть что-то знал об этой поездке, и что именно. Всех тряси и у нас, и в МИДе особенно.
– Понял, Петр Семенович.
– Эту тему ни с кем не обсуждать, докладывать только лично мне. По возможности сделай это по-тихому, не афишируй, что именно тебя интересует.
– Понял, Петр Семенович, – повторил Звягинцев.
– Раз понял, тогда иди выполняй. Дело срочное, – сказал генерал и встал, давая понять, что разговор окончен.
Но капитан, направившийся было к выходу, замялся, словно хотел что-то сказать, но не решался.
– Ну, что у тебя, Иван, говори, – понял его растерянность генерал.
– Петр Семенович, помните, я вам докладывал о похищении цезия-134. Вы тогда еще... – Капитан не закончил фразу.
– Ну, помню, помню, – недовольно пробурчал генерал. Он вспомнил, как тогда наорал на Звягинцева, мол, что ты мне всякую ерунду докладываешь, пускай этим ФСБ занимается.
– Так вот, Петр Семенович, тогда фээсбэшники их упустили, а возможно, даже по чьей-то просьбе. – Капитан красноречиво поднял указательный палец вверх. – Теперь этот контейнер обнаружился.
– И где? – спросил Петр Семенович, хотя и без особой заинтересованности.
– В кузове нашего, российского, «Урала» на территории Сирии и, по всей видимости, направляется в Ирак под видом гуманитарной помощи. Но и это еще не все. По моим данным, похищен был не цезий-134, а цезий-137 и плутоний-239.
– А что, между этими цезиями есть какая-то разница? – спросил Петр Семенович.
– Да, и довольно существенная. Например, у цезия-134 период полураспада два года, а у 137-го, почти тридцать лет, ну а плутоний вообще страшная штука – период полураспада у него двадцать четыре тысячи лет.
Генерал слушал капитана внимательно, но мысли его были уже далеко. Кусочки мозаики начали складываться в его голове в определенный, но еще не до конца ясный узор. Во всяком случае, он, кажется, догадывается, какая грандиозная пакость затевается в Ираке. И дай бог, чтоб генерал оказался не прав.
Капитану Звягинцеву на выполнение приказа генерала потребовалось всего несколько часов. И если бы не московские пробки, то этот листочек с отчетом оказался бы на столе генерала гораздо раньше.
– Ну? – коротко спросил генерал, когда увидел на пороге своего кабинета капитана Звягинцева.
– О поездке Круглова имели информацию всего четыре человека, причем двое из них – начальник спецотдела багдадского посольства и начальник спецотдела МИДа были уверены, что Круглов едет в Басру, на терминалы. О заезде в Сабах, на раскопки, Круглов не счел нужным сообщать в спецотдел посольства, но проинформировал об этом своего мидовского куратора Стремоухова, – сказал Звягинцев и положил листок на стол генерала.
– Так это три человека, а кто четвертый? – спросил генерал, беря листок в руки и водружая на нос очки.
– Вы, Петр Семенович, – коротко ответил капитан.
Генерал откинулся на спинку кресла, желваки на его скулах заходили ходуном. Теперь было совершенно ясно, кто «крот». Но нужны еще и доказательства.
Глава 14
Ирак, тюрьма Абу-Грейб
Алекс, стоя с поднятыми руками, лихорадочно перебирал в уме возможные варианты провала, но ничего не находил. Провала быть не должно, он не допустил ни одной ошибки, и тем не менее кто-то стоит сзади и, тыча ему пистолетом в ребра, называет его настоящем именем. Если это не провал, то что? Вот именно, а провал ли это? И тут его осенила догадка, и он довольно улыбнулся. Если он прав в своей догадке, тогда можно было спокойно повернуться, но если он ошибается тогда стоит ему сделать лишнее движение, и человек, стоящий сзади, нажмет на спусковой крючок. А если это произойдет, то, судя по расположению пистолетного ствола, выстрелом ему разорвет печень. И он представил, как пуля сорок пятого калибра рвет ему печень.
Нет! Никакие догадки он проверять не будет, уж лучше пусть все идет своим чередом. Печень ему нужна, она у него с самого рождения, и он за это время к ней здорово привязался.
– Ладно, Алекс, опусти руки. Шоу окончено, – проговорил голос сзади, и пистолет перестал давить на ребра.
Алекс повернулся, и улыбка на его лице стала еще шире и еще самодовольней, он оказался прав в своей догадке, и теперь мысленно хвалил себя за сообразительность.
Перед ним было его прикрытие в лице высокой блондинки в военной форме. Фигура блондинки была столь хороша, что даже камуфляж ее не портил, а майка военного образца, под которой явно ничего больше не было, только подчеркивала безупречность и необъятность ее бюста. Глядя на эту роскошь, Алекс по привычке силился определить размер и мысленно колебался между пятым и шестым. Нет, все-таки, пожалуй, шестой.
– Зови меня Дайной, – сказала блондинка, поймав заинтересованный взгляд Алекса на своей груди, и, понимающе улыбнувшись, протянула ему руку.
– Надеюсь, не Скали, – ответил он, пожимая тонкую, но сильную ладонь.
– Что? – не поняла Дайна.
– Я говорю, фамилия твоя, надеюсь, не Скали, – повторил Алекс, начавший подозревать, что она натуральная блондинка.
– Нет, я не Скали, у меня другая фамилия, да и ты не Фокс Малдер, хотя ситуация похожая: он вляпывается в дерьмо, а она его выручает.
«Смотри-ка, да она, скорее всего, и не натуральная блондинка», – подумал Алекс, а вслух сказал: