Спрашивать, обращались ли они по этому делу в полицию, Кайлен уже не стал: по физиономии капитана Фаркаша и так было прекрасно понятно, что обращались. И все дальнейшие подробности он узнает от него.
— Благодарю вас, — сказал Кайлен, чуть крепче сжав ее руку. — Вы очень помогли. А теперь отдыхайте…
— Спасибо вам, — рассеянно отозвалась Ана и, когда Кайлен поднялся на ноги, снова уставилась в окно. Но он видел, что глаза у нее полуприкрыты и она скоро уснет. Раз Кайлен велел отдыхать, она послушается. И это ей, безусловно, пойдет на пользу.
Он поспешно подхватил Фаркаша под локоть и потянул прочь из комнаты, осматривать бренное тело Камила Штефана.
— Если это нападение не связано с его смертью, можешь укусить меня за задницу.
Шандор хмыкнул.
— Весьма щедрое предложение, но вряд ли у меня выйдет им воспользоваться… Потому что вы, Неманич, скорее всего, правы.
— Надеюсь, этими хулиганами не Мунтяну занимался…
— Нет, ими занималась Гицэ, вам сегодня везет.
— Вы их не нашли?
— Нет, конечно. Даже с подробным описанием их внешности это то еще дельце… раза в три сложнее, чем всех подпактных липовцев перетрясти. Мелких бандитов в городе на дюжину духовых оркестров наберется.
— Ну, тут мне снова повезло, потому что у меня по таким делам, как ты знаешь, есть отличный специалист.
Глава 6
В мастерской пахло свежим деревом и лаком, а под ногами тихо шуршала крупная пружинистая стружка, которую Ионел еще не успел смести с пола. Кайлену нравилось здесь бывать из-за этих запахов, из-за тишины, нарушаемой лишь звуками столярных инструментов, которые глухо тонули, будто в тумане, где-то высоко наверху, возле балок кровли, из-за особого уюта, который может возникнуть лишь там, где кто-то спокойно и сосредоточенно занят своим делом.
Ионел, хозяин мастерской, один из лучших столяров и резчиков по дереву в Кронебурге и добровольный помощник Кайлена в его делах, был полностью поглощен выдалбливанием какой-то деревянной детали стамеской, и его в такой момент было бы преступно отвлекать. Так что Кайлен уселся на лавку у стены, дожидаться, пока он закончит, и обдумывать текущее состояние дел.
С телом все было так же, как и в первый раз: никаких следов повреждений, доктор предварительно поставил смерть от удара, а на лице покойного застыла гримаса ужаса. Хотя после его криков, которые слышал весь дом, это наблюдение было несколько излишним. И ни малейших следов проникновения в дом, а также ни единого предмета при покойном, который можно было бы заподозрить в наложенном на него проклятии как платок Ласло Андронеску: Камил даже одеться до конца не успел с утра, был в одной рубашке, без сюртука. Здесь было что-то другое, пока непонятно, каким именно образом связанное с этим будто бы случайным нападением.
Фаркаш при помощи сержанта Гицэ и при всемерной поддержке Клары Андронеску уже успел составить весьма обширный список всех родственников, друзей и ближайших деловых партнеров покойного Ласло, и его копия имелась у Кайлена. Это был одновременно список подозреваемых и список потенциальных жертв, которые, как подсказывало чутье, непременно еще предстоят. Если только они не найдут убийцу очень быстро, что вряд ли.
— День добрый, господин Кайлен, — меньше, чем через минуту, поздоровался с ним Ионел, хотя Кайлен вошел тихо и уселся у него спиной, а Ионел ни разу не оглядывался.
Вот этим он и был ценен в качестве помощника: внимательный и чуткий, будто оборотень или полукровка вроде Кайлена. Но нет, Ионел происходил из полностью человеческого рода деревенских ведьм, причем даже не подпактных. Ни его сестра Мария, ни их мать, ни бабка, ни прабабка — никто из женской линии, наделенный даром, не стремился проникнуть в тайные глубины колдовства, довольствуясь простой сарматской сельской магией.
Ионелу, что часто бывает в таких семействах, колдовских способностей не досталось, зато он был чувствительный и ловкий, как кошка, и здоровенный, как те шкафы, которые он делал для богатых кронебуржцев. Не стал бы столяром, мог бы в полицию к Фаркашу пойти и преуспеть. Однако у Ионела была другая любимая работа, а свои способности к сыскному делу он реализовывал, помогая Кайлену время от времени.
— Здравствуй, Ионел. У меня к тебе, разумеется, есть важное дело.