— А нашатырь там зачем?.. — изумилась Эйлин. — Чтобы они в обморок не упали, прежде чем достаточно испугаются?
— Витка, эйра Эйлин выросла в холмах и не знает, зачем для зеркала может понадобиться нашатырь, объясни ей, — весело предложил Кайлен.
— А ты-то откуда знаешь? — подозрительно сощурившись, спросила Витка. — Ты ж дворянин!
— А я у Берты как-то раз из любопытства спросил.
— Да о чем вы все⁈ — возмущенно воскликнула Эйлин.
— Нашатырем стекла моют, — наконец пояснила Витка. — Чтобы блестели сильнее. Убийца влил свой гадательный отвар в средство для чистки зеркал, потом им протерли зеркало — и все…
— Вот же изобретательный паршивец! — возмутился Тома.
— Так искать-то нам кого? — озадаченно спросил Дитрих.
— Того, кто с травами дела обычно не имеет, — пожала плечами Витка. — Сказали же.
— Да их в десятки раз больше, чем липовцев! — простонал Дитрих, взъерошив золотистую шевелюру. — Мы так три года искать будем. И, я подозреваю, опять, как с липовцами, ни пса не найдем…
— А вы что, этого вора не поймали? — удивился Кайлен.
— Никого мы не поймали, — пробурчал Шандор. — Потому что у всех, чтоб его, алиби. А он за это время еще ювелирную лавку обнес и два других дома.
— То есть, среди местных липовцев его нет… — задумчиво проговорил Кайлен. — И среди приезжих тоже?..
— А ты что, наконец-то решил нам помочь? — не удержалась от шпильки Эйлин.
— Раньше это скучное дело было, а теперь интересное, — объяснил Кайлен с видом настолько невинным, что мог бы даже с Эйлин посостязаться. — Так что там с приезжими?
— Ничего, — со вздохом ответил Дитрих. — Никаких приезжих липовцев в Кронебурге, если он и приехал, то тайком, скрываясь от Надзора. Я уже запросил в других городах сведения о том, нет ли у них пропавших липовцев…
— А что, если он не липовец? — вдруг осенившись мыслью, спросил Кайлен. Ему, с этими разговорами о приезжих, неожиданно вспомнился Корнелиу Видяну, который за редкой магической книгой аж в Галлию ездил. А сама книга при этом была написана во Фрезии на ромейском языке.
— Так вы же первый сказали, что липовец, — возразил ему Шандор.
— Ну сказал, я еще сказал, что Ласло Андронеску был убит оборотнем-змеей… Это была версия, и она оказалась неправильной. Версия с липовцами тоже может оказаться неправильной. А ваш вор — не липовцем, а тем, кто умеет читать по-липовски.
— Хорошо, что у тебя книжная лавка есть! — радостно изрекла Витка. — Я б не додумалась.
— Я, как видишь, тоже не сразу додумался. Только сейчас сообразил, что можно в липовской книге о липовской магии прочесть. Дитрих, проверь-ка, на всякий случай, приезжих липовцев месяца этак полтора-два назад… вдруг нам повезет.
Дитрих кивнул, зарылся носом в какую-то папку и, когда тишина всеобщего ожидания уже стала совсем напряженно звенящей, воскликнул:
— Есть! Один есть!
— К кому он приезжал? — тут же спросил Кайлен.
Дитрих поднял растерянный взгляд от папки и очень тихо ответил:
— К Теодору…
— Да зачем ему⁈ — тут же изумилась Витка.
Кайлен задумчиво посмотрел на них обоих по очереди, потом еще на Шандора и сделал единственно возможный вывод:
— Он оборотень?..
Всех колдунов Кронебурга Кайлен знал, по меньшей мере, мельком в лицо: они хоть пару раз да заходили за какой-нибудь книгой в его лавку. А вот с оборотнями обстояло иначе, потому что многие из них вовсе не обладали каким-либо колдовским даром, помимо самих оборотнических способностей и всего с ними связанного, так что гримуары им были не нужны.
Зато друг друга оборотни всегда знали хорошо, так что Кайлену в подробностях на три голоса описали Теодора Шербана — и он наконец сообразил, кто это. Потому что Теодор оказался не только оборотнем-медведем, но еще и стихийным колдуном, который в лавку Кайлена изредка заглядывал. Зачем ему при таком положении дел дома богатых горожан обчищать, и правда оставалось совершенно непонятным. И вполне возможно, след был ложный. Но если нет, выходила весьма забавная ирония: ту книгу, привезенную Корнелиу из Галлии, которую купил господин Перрик, запросто мог бы купить и Теодор, сложись все несколько иначе.
Примерно об этом размышлял Кайлен, когда они с Тома подходили к дому Теодора. Между прочим, двухэтажному: работа стихийных колдунов, хоть и оставалась почти вся подпактной, среди тех, кому была доступна, пользовалась большим спросом. И жил Теодор очень неплохо.
— Что-то кажется мне, что это все-таки ошибка, — пробурчал Тома. Тоже, по всему, оценив размеры жилища Теодора.