— А потому, что я трех мерзавцев прикончил и еще одного обирался?.. Вот только не говорите мне, что ни разу ни единого мерзавца не убили, вы же эс ши…
— На четверть.
— Да хоть на осьмушку! Все одно у вас повадки жителя холмов, вы бы и меня сейчас своей тростью прирезали, не задумываясь, если б понадобилось. И не пожалели бы потом.
— Ну, а ты, вроде, на эс ши не похож ни разу… Не жалеешь?..
— Этих — нет, — твердо ответил Теодор, застегнул второй браслет и шагнул навстречу Кайлену.
— Может, все-таки расскажешь?
— Зачем?.. Меня от этого за нарушение Пакта судить не будут?.. Или вы пойдете вместо меня Батта пришибете?.. Вот уж вряд ли, таким вы не занимаетесь.
— Деяна попроси, — съехидничал Кайлен.
— Он тоже не занимается, «мокрых дел не берет», по его собственному выражению.
— А если б брал — заказал бы ему Камила Штефана и всех остальных? — спросил Кайлен, решительно ухватил Теодора под локоть и поволок в сторону Тома в кустах.
Теодор упрямо мотнул головой.
— Я должен был сам. Так было правильно.
— Знаешь, в чем главная проблема с местью, Теодор? — спросил Кайлен и за спиной у Теодора приложил палец к губам, выразительно зыркнув на подошедшего Тома.
Тот недоуменно нахмурился, видимо, не понимая, что тут затеял Кайлен, раз на оборотней эбед не действует, но промолчал, подхватив Теодора под другой локоть. И правильно сделал: эбед, может, и не действовал, но понимание, что именно, когда и как говорить тоже многого стоило.
— И в чем же? — спросил Теодор.
— В том, что она совершенно не приносит удовлетворения. Знал бы, что в мести дело — пожалуй, дал бы тебе Миклоша Батта прикончить, чтобы ты на себе ощутил, а то вдруг моим словам не поверишь…
— Я же говорю, у вас повадки жителя холмов… Не приносит так не приносит, зато они больше никому вреда не причинят. Тоже дело хорошее.
— А ты, значит, себя возомнил вершителем правосудия… — Кайлен усмехнулся. — Вот про это уж точно можешь мне поверить, здесь у меня опыт большой: гиблое дело. Хуже, пожалуй, только опиум курить.
— А это-то здесь причем?.. — не понял Теодор его тонкой образности.
— А действует примерно так же: остановиться не можешь и соображать перестаешь. Бесконечно упиваешься тем, какой ты один-единственный борец с несправедливостью в этом жестоком грязном мире. И все тебе кажутся не понимающими праведности твоего гнева и твоего дела, только мешающими на единственно верном пути… Я тебе сейчас, к примеру, ровно таким и кажусь. Кажусь же, Теодор?
— Ну кажетесь, — хмуро буркнул Теодор. Потому что Кайлен, разумеется, попал в точку.
— Мне, по счастью, в свое время за такое безобразие Мариус почти сразу по лбу настучал и заставил подостыть немного. А тебе, увы, настучать по лбу некому было, у оборотней фамилиаров не бывает.
Выйдя в проулок, они не стали возвращаться на улицу пошире, напротив — нырнули дальше вглубь него. Здесь можно было удобно, вдали от посторонних глаз, перейти на обратную сторону города. Что Кайлен и сделал, едва в разговоре возникла задумчивая пауза, утянув за собой своих спутников. Так ходили в холмы, которые все целиком расположились на обратной стороне Семиграда. Так же попадали и в Надзор. И Теодор, и Тома, разумеется, могли сами перейти, любой подпактный осваивал рано или поздно этот навык. Но раз уж с ними оказался Кайлен… Который и впрямь был эс ши, так что переходить туда и обратно мог, не моргнув глазом, в любой момент.
Теперь никто на улицах Кронебурга не видел их, но и они не видели перед собой привычного города с людьми, спешащими по своим делам. На обратной стороне все было по-другому. Сейчас здесь стоял густой туман, которого в середине дня на той стороне быть не могло. Звуки в нем вязли, медленно уползая прочь дребезжащим затухающим эхом. А ответ Теодора прозвучал так, будто он голову в бочку засунул и оттуда говорит.
— Я расскажу, — он болезненно скривился. — Все расскажу, во всех подробностях, но только вам, никому из Надзора. Сами им потом передадите то из моих слов, что посчитаете нужным.
— И почему ты решил передумать?
— Потому что вы, быть может, знаете, как мне жить дальше… А если и нет — все равно хуже уже некуда.
Глава 10
— Дурак, — от души сказал Кайлен. — Конченый дурень, который из всех вариантов того, что можно сделать, выбрал самый паршивый…
История была банальная, но оттого не менее отвратительная. Ласло Андронеску очень хотел выслужиться перед отцом, показать, что он не только не хуже, но и лучше остальных братьев. И решил, что не будет для этого останавливаться ни перед чем. С месяц назад Ласло на пару с Миклошем Баттом затеяли открывать новый магазин, но им очень мешал сосед, старик, владеющий антикварной лавкой, которого они сочли чересчур зловредным конкурентом.