— А из того, что меня не могло бы заинтересовать — что было?
Мунтяну вопросительно посмотрел на молча сидящего рядом Фаркаша.
— Мы точно должны господину Неманичу служебные сведения разглашать? — поморщившись, спросил он.
— Не должны, — Фаркаш пожал плечами. — Но если ты их не разгласишь, он в другой раз нам преступника поймать не поможет.
— Карманные часы, — унылым тоном принялся перечислять Мунтяну. Весь его вид показывал, что помощь от Кайлена в расследованиях он высоко не ставит, но раз капитан сказал, что ж поделать. — Носовой платок с монограммой «ЛА». Спички. Портсигар. На пальце — кольцо с крупным гранатом. Это все.
Кайлен задумчиво потер лоб. Часы, кольцо и портсигар он видел в доме Андронеску, и на них тоже не было следов порчи или проклятия. Спички… пожалуй, отпадали. Особая вещь, связанная с огнем: чтобы они сработали, их надо поджечь. Однако Ласло перед смертью не курил, а лампа в кабинете была электрическая: покойный питал явную склонность к новомодной технике, у него и дальнофон имелся, хотя позвонить по нему в Кронебурге пока что можно было только в ратушу, в Академию и еще паре-тройке человек.
Одним словом, оставался только платок, с личной монограммой. Значит, придется возвращаться обратно ко вдове Андронеску и выяснять, где он и можно ли на него взглянуть.
— Что-нибудь еще? — кисло спросил Мунтяну.
— Больше ничего, — решил за Кайлена Фаркаш. — Можешь идти.
Кайлен дождался, когда сержант уйдет достаточно далеко, чтобы не услышать, и только тогда сказал Шандору:
— Благодарю за помощь.
— Да не за что. Мунтяну и не кобенился почти, повезло вам, Неманич.
— Наверное, — Кайлен пожал плечами, взял с ближайшего стола маленький клочок бумаги для записей, карандаш, быстро начеркал на ней пару слов, сунул в руку капитану Фаркашу и заспешил к выходу из участка. — Увидимся еще! — крикнул он уже на ходу, махнув рукой. И, уже успев добежать до дверей, услышал за спиной рык капитана:
— Неманич! Ебем ти сунце!
Он, как всегда в таких случаях, резко перешел на липовский, точнее, на самую нецензурную его часть. Кайлен довольно усмехнулся и вышел из участка. В записке, которую он оставил Шандору, было всего три слова: «Я сглазил Мунтяну», — и, вообще-то, Кайлена и поблагодарить можно было. За то, что он сердобольно предупредил о возможных последствиях.
Глава 3
Он все еще не мог привыкнуть, хотя много раз проверил, что все и впрямь работает, прежде чем идти на дело. У него в доме совсем не осталось гвоздей, а дверную ручку пришлось заменить после того, как он, запамятовав, схватился за нее левой рукой. Он купил сразу бронзовую, чтобы больше такого не случалось. Дорого, конечно, но скоро у него станет много денег. Очень-очень много.
Рука слегка тряслась, когда он приложил ее к замку и почувствовал, как тот пульсирует под ладонью, медленно нагреваясь, а потом разлетается в мелкую черную труху. Больше нет никаких преград. Больше нет совершенно никаких преград… И даже если его поймают, из тюрьмы он сбежит: решетки делают из железа, оковы — тоже делают из железа. А значит, он все их может превратить в черную труху.
Малая плата за это — то, что он больше не может касаться голой ладонью ничего, сделанного из железа. Кого это беспокоит? Рука даже не правая, а левая. И золото ей трогать можно. А золота здесь — целая ювелирная лавка, бери не хочу!
Он сгребал украшения в мешок кучей, будто какую-то солому. С прилавка, из сейфа… Даже два из трех стоящих в лавке сундучков открыл, потому что на них были железные замки. Третий, с бронзовым замочком, пихнул в отдельный мешок: дома поковыряется, попозже. Когда лень не будет.
Если замки отпираются сами собой, подолгу ковыряться в них отмычками, как раньше, совершенно пропадает охота. Но и оставлять сундучок здесь тоже было жалко.
Спустя всего каких-то десять минут лавка была совершенно пуста: деньги, какие нашлись, вор тоже забрал. И ушел так же незаметно, как появился. Только поскрипывала на сквозняке незапертая дверь, разметая черную пыль, которая еще недавно была тремя добротными замками замой надежной логрийской конструкции.