Глава 2
«Какой же непунктуальный народ эти писатели!» – думал Вадим, допивая четвертую чашку зеленого чая. Келлер нервно смотрел на часы. Он сам никогда не опаздывал и страшно злился на друга из-за его неспособности распоряжаться как своим, так и чужим временем. Прошло еще двадцать минут, и гений современности наконец пришел.
– Прости, что заставил тебя ждать, – пробки. Хотя я на метро… Но по поводу пробок я не соврал!
Отпустив искрометную, как ему самому показалось, шутку, Блудецкий громко рассмеялся. Вадиму становилось неловко, когда ему приходилось выслушивать неоднозначные остроты писателя. Он всегда был для него не совсем понятным, а выжимать из себя фальшивые эмоции психологу было несвойственно. Они были абсолютно разными, но что-то общее у них все-таки было, ведь их дружбе исполнилось столько же лет, сколько младшей дочери Келлера. Блудецкий задержался по причине трепетного отношения к своей прическе. Лысина была предметом его гордости, он тратил на нее по несколько часов в день и баловал свою гениальную голову дорогостоящими лосьонами. Хотя Блудецкому было далеко до голливудского красавца, поклонниц у писателя было предостаточно. И даже обладая циничным взглядом, как у санитара, всю жизнь проработавшего в морге, и относясь к женщинам потребительски и без всякого уважения, уже немолодой мужчина был кумиром многих дам. На этот раз Блудецкий был одет в ядовито-терракотовый пиджак в крупную клетку, светлые льняные брюки и рубашку в полоску. Он будто нарочно пренебрегал тенденциями моды и правилами этикета в одежде и потому выглядел весьма комично. Вдобавок к плохо сочетающемуся комплекту он умудрился натянуть на шею желтую бабочку в крупный ярко-красный горох. Увидев причудливый костюм друга – любителя эпатировать окружающих своими нарядами, Келлер не стал выказывать ему свое недовольство и лишь улыбнулся в ответ на его неудачную шутку.
– Ничего. Зато у меня была возможность понаблюдать за людьми. Люблю это дело, – ответил Келлер.
В тот день в популярном кафе с символичным названием «Достоевский» было немноголюдно. Девушка с грустными глазами, пьющая уже давно остывший кофе, и влюбленная парочка, ворковавшая на своем, непонятном ни Вадиму, ни Блудецкому языке. «Судя по тому, с каким интересом молодой человек слушает ни на миг не замолкающую девушку, свидание у них первое», – предположил про себя Вадим.
– А что за ними наблюдать? Я бы с той скучающей… – произнес Блудецкий и, снова посмотрев на девушку, продолжил: – И не только понаблюдал, – и снова этот смех, с которым Вадиму постоянно приходилось мириться.
– А мне больше интересна та пара. Я вот сейчас думал, что парень слушает ее уже час потому, что это у них одно из первых свиданий. Или ему и правда интересно. Хотя выражение его лица говорит об обратном.
– Женщины делятся на два типа: тех, которых приходится слушать, чтобы уложить в койку, и тех, кого слушать приятно, но в постель с ними почему-то не хочется, – задумчиво и уже серьезно заявил Блудецкий. Его неожиданная серьезность сменилась мягкой улыбкой. – Хотя была у меня одна поэтесса, с которой мы не только говорили часами, но и все остальное тоже делали часами. Пришла ко мне как-то за рецензией, – многозначительно добавил писатель. – Даже стихи мне посвящала. Стихи так себе, а вот в остальном ей не было равных. Теперь она замужем. А говорила, что рутина не для нее. Вот женщины, разве можно им верить? Больше поэтесса мне не дает. Говорит, что не для того выходила замуж, чтобы потом изменять. Не ожидал от нее – такая похотливая была. К счастью, не все такие верные. Была у меня одна замужняя. В парадный вход она впускала мужа, а в черный – любовников, – Блудецкий снова засмеялся. От его громкого хохота оживилась даже любительница холодного кофе. – Да какая разница, замужняя или нет. Главное, чтобы были дырки.
Удивляясь самому себе, Вадим уже невольно улыбался примитивным шуткам своего похотливого друга. «Оказывается, смысл можно найти и в беспардонной шутке – особенно если ее автором является известный писатель. Как поразительно в одном человеке уживаются неотесанная пошлость и гениальность», – размышлял Вадим.
– С замужними у меня не было. Да и вообще, по количеству романов я тебе явно уступаю, – с некоторым сожалением сказал он. – Не понимаю, как ты так можешь?
Он встретился со старым другом с твердым намерением получить как можно больше информации о прекрасном поле, чтобы наконец разбавить свою рутинную семейную жизнь. По сравнению с распутным писателем Келлер был целомудреннее юной девицы из позапрошлого столетия. Блудецкий утверждал, что своим благоверным изменяют девяносто девять процентов мужчин, и Вадим как раз относился к этому вымирающему виду. Но сейчас он был готов на первую в своей жизни измену. Он знал, что только Блудецкий может проконсультировать его по столь щекотливому вопросу.