Вадим лежал в кресле, предназначавшемся для пациентов, и прослушивал рабочие записи, как вдруг раздался звонок. Он долго смотрел на телефон и не хотел брать трубку: ему настойчиво звонила супруга. Наконец Келлер решил ответить.
– Здравствуй, милый. Я тебя не отвлекаю? – мягко спросила Лера. Даже то, как она говорила, вызывало у Вадима отвращение. Ласковый и нежный голос должен был бы радовать его, вызывать трепетные чувства, но на Вадима это действовало с точностью до наоборот.
– Отвлекаешь. Что-то срочное? – раздраженно ответил он.
– Я слышу голоса. У тебя там кто-то есть?
– Нет. Говори уже. Что случилось?
– Я готовлю тебе сюрприз, – неуверенно продолжала жена. – Выбираю ночную сорочку… Тут такой большой выбор. Какого цвета взять?
Любого другого мужчину такой сюрприз заставил бы бросить все и помчаться в объятия жены, но только не Вадима. Его привело в бешенство то, что она даже нижнее белье не могла выбрать без его помощи.
– Хватит звонить мне по пустякам! Мне все равно. Ты когда-нибудь хоть что-нибудь в состоянии сделать сама?! – прокричал Вадим и, не дождавшись ответа Леры, бросил трубку.
В этот момент он был противен сам себе. Он тут же пожалел о том, что обидел жену, старавшуюся угодить своему требовательному спутнику жизни. «Больше так продолжаться не может, – думал Келлер. – Я никогда не оставлю детей, но как жить с человеком, который одним своим существованием провоцирует тебя на грубость и агрессию? Женщина должна вдохновлять мужчину, а не высасывать у него всю энергию. Решено! Нужно сказать Блудецкому, что я готов к поискам своей музы, а в этом щекотливом вопросе лучшего консультанта мне не найти».
…Рано утром, вернувшись с очередной ночной тусовки, Никита обнаружил под дверью съемной квартиры сумку со своими вещами, а на самой двери была прикреплена записка от хозяина жилплощади: «Пошел вон!» Это должно было произойти. Он не платил за жилье уже второй месяц, и обещаниям пусть и обаятельного, но все же бездельника больше никто не верил.
Он еле держался на ногах и не сразу смог сообразить, что остался без крыши над головой. Присев на сумку, он закрыл голову руками – то ли от головной боли, вызванной непрекращающимися пьянками, а может, от осознания того, что ему некуда было идти; но одно он знал наверняка: нужно было срочно что-то менять.
…Беспощадные сны Марты сказывались на ее работе, вот уже неделю она ходила сама не своя. Это был решающий день в ее карьере. Отправив задаток за участие в аукционе, она закрылась в своем кабинете, чтобы немного поспать. Проснувшись от громкого стука в дверь, Марта вскочила и быстрым шагом пошла открывать.
– Ты куда смотрела?! – с выпученными от злости глазами орал Ходаков. Марта не понимала, в чем дело. Протирая заспанные глаза, она не могла сообразить, что же могло так взбесить уравновешенного и всегда спокойного Ходакова.
– Что случилось?
– Что случилось?! Ты кому отправила деньги? Ты вообще понимаешь, что ты натворила?! – тыкая ей в лицо документами, продолжал кричать Ходаков.
Марта взяла бумаги, пытаясь понять, что произошло. Дрожь прошла волной по ее телу. Марта не могла поверить своим глазам: она допустила роковую ошибку – перепутала счета, передала бухгалтеру данные совершенно другой фирмы и несколько миллионов ушли в никуда. Понимая возможные последствия, она все же пыталась сохранить спокойствие и убедить Ходакова не пороть горячку.
– Я знаю, как это исправить. Только не кипятись. Все будет хорошо. Победа почти у нас в руках, – обманывая саму себя, отвечала Марта.
– Победа? Какая победа, черт возьми?! Чтобы отозвать платеж потребуется не менее недели. И еще неизвестно вернем ли мы эти деньги! Мы не успеем! Мы проиграли, и признай уже наконец, что ты одна виновата в этом!
Марта не хотела верить в то, что стала причиной поражения фирмы. Ее поглотил страх – чувство, которое было для нее совсем чужим. Она так мечтала о повышении, но сейчас ей нужно было волноваться о другом: такая оплошность грозила ей потерей самого главного и фактически единственного смысла ее жизни – работы.
– Я все исправлю, – с отчаянием в голосе оправдывалась Марта.
– Нет уж, с меня хватит! Ты знаешь, я хорошо к тебе отношусь, но ты перешла все границы. Ты идешь в отпуск и, пока не приведешь свои мысли в порядок, не решишь свои проблемы, в офисе можешь не появляться.