Следовало ли римским и греческим писателям вообще упоминать об Иисусе Христе? О таком незамысловатом анекдоте, как кратковременная и скандальная деятельность некоего Учителя в глухой восточной провинции? Восхвалить и обессмертить очередного пророка потому, что его проповеди и деятельность опирались на Библию как на последнее доказательство его личной святости?
Ещё одна проблема: очеловечивание еврейского Бога. Открываем Ветхий Завет. Второзаконие, где Моисей перед своей смертью разговаривает с Богом и где Бог боится, что еврейский народ после смерти Моисея будет «блудно ходить вслед чужих богов той земли, в которую он вступает, и оставит Меня, и нарушит завет Мой, который Я поставил с ним (и Бог пугает еврейский народ); и возгорится гнев Мой на него в тот день, и Я оставлю их и сокрою лице Моё от них, и он истреблён будет, и постигнут его многие бедствия и скорби и скажет он в тот день: «не потому ли постигли меня сии бед-ствия, что нет Господа Бога моего среди меня?»». Римские и греческие писатели, даже с похмелья представить себе не смогли бы, что Зевс станет просить о чём-то людей и тем более запугивать их. Сократ и Платон читали этот текст Библии с удивлением и горечью и не верили, что Пифагор когда-то приложил свою руку к таким грязным словам (к иудейским заповедям).
Положение изменилось, когда в Риме появился первый христианский писатель: апостол Павел. Тогда, кто стремился к влиянию и к обширной деятельности должен был находиться в Риме. Но, в Центре Мира находиться без всяких условий (как бродяге) апостол Павел посчитал для себя неприемлемым. С самого начала своей апостольской деятельности в Риме, Павел был узником императора Нерона (как лицо, подавшее апелляцию императору). Он находился под военным надзором: ему было позволено жить отдельно и под охраной, при этом он был закован в цепи, но без особенных неудобств. Он получил позволение поселиться в комнате, нанятой на его счёт, где все его могли свободно навещать. В таком положении он два года ждал апелляции по своему делу.
В марте шестьдесят второго года благородный Афраний Бурр (римский префект претории) умер, а Сенека удалился от дел и апостол Павел понял, что живым он Рим уже не покинет и не продолжит свою апостольскую миссию в других городах мира. У Нерона не осталось других советников, кроме фурий. Однако никто не спешил расправиться с еврейским проповедником.
Христианство в Риме организовывалось не в недрах синагоги. Первую христианскую Церковь в Риме организовала Клавдия. И её Церковь никогда не имела никакой связи с евреями. Рим – город громадных размеров, куда стекалось много чужестранцев, и здесь могли бок-о-бок зарождаться самые противоположные идеи, не высекая между собой огня, но апостол Павел высекал огонь всюду, где мог, потрясал своими цепями и везде искал ссору и знаки неповиновения ему (его проповедям). Уди-вительно! Но время, проведённое Павлом в темнице, было более плодотворным, чем все его проповеди христианства на свободе. Однако подлинных имён из членов Римской Церкви времён Нерона мы не знаем. Есть один документ (сомнительной подлинности), где друзьями Павла считались Тимофей, Пуд, Еввул, Клавдия и Лин. А число верующих – тоже не известно даже в приблизительных цифрах. Этот факт подтверждает реальную конспирацию и секретность имени каждого христианина в то время. Однако проповеди и события выставляются христианами напоказ.
Например: известны даже детали событий, когда к Павлу прибывает посольство Церкви Филиппийской, первой из основанных им в Европе. Богатая Лидия (Павел называет её своей истинной супругой) присылает с посольством ему крупную сумму денег. Находясь в Риме, Павел сильно нуждается в деньгах. Посольство возглавляет Епафродит. В Риме он сразу «приболел» и стал страстно рваться назад в Филиппы, где без него в разлуке томятся его любимые подруги. Павел, желая положить конец страданиям этих благочестивых женщин, поспешно отпускает Епафродита. Передаёт с ним письмо Филиппийцам, полное нежностей. Письмо написано рукой Тимофея. Деньги от Лидии он называет подаянием Церкви Филиппийской: «ни одна Церковь не оказала мне участия подаянием и принятием, кроме вас одних; вы и в Фессалонику и раз и два присылали мне на нужду. Говорю это не потому, чтобы я искал даяния; но ищу плода, умножающегося в пользу вашу. Я получил всё и избыт-очествую; я доволен, получив от Епафродита посланное вами, как благовонное курение, жертву приятную, благоугодную Богу».