Девственность религии тем и харак-теризуется, что массовая казнь исполняется с истинным смыслом: «Ах! Представляю себе! Обычно все одеты и ведут себя прилично… Я вся дрожу».
Понтий Пилат был доволен приглашением, он ненавидел Иерусалим и празднования разрушения Иерусалима и Храма он ждал и явился бы без приглашений. А ещё он был доволен тем, что от Нерона он бы никогда ни на какой государственный праздник приглашения не получил бы. А вот от Веспасиана – сейчас получил! Будучи отстранён от управления Иудеей, Понтий Пилат удалился в своё поместье на Сицилии, где занялся разведением лошадей и мулов. Веспасиан, тоже после возвращения в Рим из Африки (где управлял провинцией, но не разбогател), заложил брату свои именья, а сам стал торговать мулами, хотя торговля мулами считалась малопочтенным занятием (особенно для сенатора). За это молва наградила Веспасиана презрительным прозвищем «погонщик мулов».
Узнав об императорском приглашении в Рим, Клавдия Прокула послала служанку к апостолу Павлу и та сказала, чтобы он пришёл к ней вместе со своим секретарём для важного разговора. Апостол Павел жил в хижине со своим секретарём недалеко от виллы Понтия Пилата, слуг у него не было, однако вина и хлеба получал вдоволь. Поэтому Павлу и его секретарю не составило труда довольно быстро явиться на глаза своей повелительницы.
Клавдия сидела на стуле с высокой резной спинкой в глубине большой сумрачной и пус-той комнаты, перед ней был маленький столик: блюдо с фруктами, кувшин с водой, маленький кувшинчик с вином и только одна чаша из оникса, оправленная в золото и украшенная камнями. Справа от неё стоял солдат в золотых римских доспехах с Копьём Судьбы. Апостол Павел сразу узнал это копьё в руке воина, собранное сейчас в одно целое. Слева сидел за столиком для письма незнакомый апостолу Павлу человек.
- Разговор будет короткий, Павел… да и сидеть тебе тут не на чем.
Нежно и тихо сказала Клавдия, а Павел растерянно огляделся, чтобы убедиться, что никаких лавок и стульев в комнате нет.
- Внимательно слушаю госпожа.
- Мы ведь закончили все наши дела с Евангелиями?
- Да. Я считаю, что все три Евангелия появились до падения Иерусалима и авторы ничего не знали о гибели Храма.
- Хорошо. Поклянись мне, что больше ничего в эти книги добавлять не будешь.
- Клянусь Иисусом Христом!
- Хорошо! Смотрите оба! Справа от меня сидит секретарь Понтия Пилата. Когда-то этот человек писал протокол допроса Иисуса Христа… предсмертный протокол. Теперь он составит протокол нашего разговора, а твой секретарь прочитает его и заверит.
Апостол Павел и его секретарь бухнулись на колени. А Клавдия, не вставая с кресла, дотяну-лась до маленького кувшинчика и налила вино.
- Выпей вино. Из этой чаши перед смертью пил моё любимое греческое вино Иисус Христос.
Апостол Павел на коленях подполз к столику, схватил чашу двумя руками, облобызал чашу, потом захлёбываясь и давясь слезами, выпил вино.
- Теперь оба встаньте и внимательно слушайте меня. Вот что я вам расскажу. Я получила приг-лашение от императора на празднование в Ри-ме. Знаменитое на все века празднование в честь императора и его старшего сына, разрушившего Иерусалим и Храм. Церемония будет организована со всей пышностью и красотой. Так написано в приглашении! Во главе процессии будет император в одежде верховного жре-ца, потом Тит, великий полководец, любимец Бога и враг всех иудеев. За ним повезут все чудеса, все редкости мира и драгоценные произведения восточного искусства. Все важные пленники будут одеты в пышные наряды. Пленников потом торжественно казнят. Я могу ока-зать тебе Павел большую услугу: заковать тебя в цепи, пышно нарядить и ты пройдёшь по улицам Рима в одном строю вместе со своими знаменитыми соотечественниками, и потом тебя отдадут на растерзание императорским львам. От такой чести вряд ли кто откажется! За тобой повезут добычу от Храма: золотой стол, семисвещник, пурпуровые завесы «Святая святых», саму Тору и кучи золота. Туда же я добавлю Чашу Грааля и Копьё Судьбы.
Апостол Павел стоял бледный как смерть и дрожал всем телом. Но он твёрдо ответил.
- Я не хочу участвовать в этом развлечении.
Клавдия Прокула брезгливо и с презрением посмотрела на апостола Павла, но сказала следующее.