Вернёмся в Иерусалим.
Совсем не случайно Фавий Прокул появляется во дворце Понтия Пилата в день казни Иисуса Христа.
В тот день Клавдия, супруга Пилата устроила во дворце приём, присутствовали на этом пиру: Марцелл – поэт и автор официальных од в честь Тиберия, Фавий Прокул – родственник Клавдии, богач и развратник, Филокайрос – афин-ский историк, Элий Ламия – изгнанник из Рима и богач, Кратериос – философ-киник, Эврисак – банкир с Мальты, потомок вольноотпущенника, Гавий Идоний – галльский судовладелец и ещё, Дипил – критский торговец.
Здесь я отойду от классической манеры повествования, то есть от каких-то оглядок на источники. Здесь главное то, что когда в небе комета пролетает близь Земли, богов не удивляет, что последняя, подчиняясь силе притяжения – падает на планету или меняет траекторию своего полёта. Для неба нет понятия «вины». Но, когда на Земле сталкиваются разные цивилизации? Тут даже воля, решитель-ность, обида или любовь отдельного человека способна повлиять… оказаться последней каплей в хрустальном бокале этого «чувства вины».
Столкновение великолепной (как кусок тающего льда) античной культуры с мутной как лужа – еврейской, да ещё перемешанной с десятком всяких восточных ритуалов и суеверий? В таком котле как Иерусалим каждый день создавало острые коллизии, в которых ни те, ни другие виноваты не были.
- Друзья мои! Пью за вашу любовь и ненависть. Я ненавижу Иерусалим… особенно Иерусалим во время Пасхи! – поднял первую чашу вина Пилат.
- Кого убивают евреи на Пасху? – спросил Фавий.
- Ягнят, – ответила Клавдия.
- Не обязательно. В этом году они потребовали убить человека. Какого-то своего пророка, или колдуна – добавил Эврисак.
- А чему тут удивляться? Для меня удивительно лишь только то, что когда еврей живёт, каким бы богатым или ничтожным он не был, он думает, что только он один и живёт, а все остальные – наказание для его жизни или смерти. Еврей не верит в существование Истоков, что праотец всего – Хаос, что Гея, земная твердь, заполнила пустоту Хаоса, который в одиночестве создал Эреба – мрак и Нюкту – ночь. Мужское и женское олицетворение тьмы. А вместе они породили своих светоносных детей – Эфира и Гемеру. У них нет поэтов, философов, а вместо актёров – колдуны и проповедники, - проворчал Кратериос.
- Я посетил Сирию и Палестину и понял, что римлянину нужно соблюдать триединство: места, времени и действия. Места мне нет нигде, кроме Рима, но мне туда нельзя. Может, мне отправиться из Иудеи в Египет? – вздохнул Ламия.
- Какая глупость! – воскликнул Кратериос.
- Я сюда прибыл из Египта, - ответил всем Фавий.
- Тогда я направлюсь в Армению, а оттуда в Томы. Может мне там удастся разгадать тайну ссылки Овидия Назона. Ведь император Август официально не предъявил ему никакого обвинения. Но, зачем ты покинул Рим? Ты ведь не изгнанник, как я… – печально глядя на своего друга, спросил Ламия.
- Из-за прорицателей, пифий, предсказателей и волхвов. Сейчас одна эпоха идёт на смену другой. Все астрологи убеждены в этом, будь то римляне, александрийцы или халдеи, - ответил своему другу Фавий.
- Эпоха великой демократии заканчивается. Римская демократия тает как туман. Странное явление. У какого халдея об этом расспросить! – расхохотался Кратериос.
- Я отвечу тебе. Появится новый царь. И царство его распространится на всю землю, – важно провозгласил Фавий.
- И где он появится?
- Здесь. Во всех предсказаниях говорится об Иудее. Я собрал все достоверные предсказания астрологов. Человек, который изменит судьбу мира, родился в момент нахождения Сатурна и Юпитера в созвездии Рыб.
- Это…как я! – расхохотался Понтий Пилат.
- Как ты, Пилат. И как тебе, ему сегодня должно быть тридцать три года.
ГЛАВА ВТОРАЯ
ГЛАВА ВТОРАЯ
Откуда появилась казнь распятия на кресте? Смерть на кресте считалась у римлян позорнейшей казнью, предназначалась только для закоренелых преступников и изменников родины. Цицерон пишет: «…одно лишь упоминание о распятии оскверняет уста римского гражданина».