Мне нравится эта девушка. Она умная, забавная, неприхотливая... и играет в мою «Батл Шотс», как настоящий морской командир.
Она смотрит на меня из-под длинных ресниц.
— Ф 4?
Христос, только не снова.
— Вы попали в меня, мисс Брайант.
Ей это действительно удалось. Я не могу прекратить смотреть на нее. Ее глаза. Ее волосы. Ее грудь… и теперь она ожидает моих движений. Поверьте мне, я собираюсь их сделать. Только не на доске. Я знаю, знаю. Я обещал вести себя хорошо, но она просто слишком чертовски горяча.
Вскидываю руки в воздух, выпиваю напиток и улыбаюсь. Она смеется и выпивает один забавы ради. Розовый оттенок заливает шею Эллы. Как я уже говорил, розовый слэйди - один из чертовых видов смазки.
Осмелюсь сказать, что она, кажется, как будто довольна собой. Конечно, я знал, что она будет довольна, но мы даже не голые... пока.
Оркестр стремительно поднимается на импровизированную сцену. Случайные пары формируются на танцполе, и я понимаю, это мой шанс. Вставая, я протягиваю руку.
— Ну же, только один танец?
Она удивлённо, но с подозрением смотрит на меня.
— Я не знаю на счет этого... но, полагаю, ты хорошо себя вёл.
Я обиженно выпячиваю нижнюю губу, пока она не поддается моему обаянию.
— Ладно, Слэйд. Покажи мне, как ты двигаешься, но если начнешь изображать танец маленьких утят, я уйду. И держи руки на десять и на два часа.
Я слышу ее, четко и ясно, но, видимо, мой член не получил это сообщение. Игнорируя мощнейший стояк, который вызывала наша новоявленная близость, я расправляю рубашку так, чтобы она прикрывала мою промежность, и веду Эллу на танцпол.
Держа руки в одобренной позиции, я стараюсь не смотреть на ее холмики.
Поэтому представляю мисс Готхольд, свою старую учительницу по языкам.
В свои времена она была представителем немецкой команды по толканию ядра. Представьте себе громоздкую и светлую версию Розанны Барр. Теперь добавьте усы и небольшой пушок под подбородком. Всякий раз, когда она сердилась, ее левый глаз сочился желтый гноем, похожий на водянистый заварной крем. Мы с Карлом думали, что она плачет, но оказывается, это была какая-то повторяющаяся инфекция.
Мерзость.
— Скажи, Элла, ты блефовала, когда говорила, что у тебя сегодня свидание?
Она толкает меня в грудь, и я чувствую, как ее тело напрягается от моего вопроса.
— Я… я не хочу об этом говорить.
Я не хочу быть тем, кто испортит настроение, так что не настаиваю на ответе. Скольжу руками вниз к ее талии и крепко сжимаю ее.
И вот он приходит снова.
Идите к черту, мисс Готхольд. Нужно придумать что-то новое для борьбы со стояком. Моя растущая эрекция не ослабевает, прижимаясь к ее талии.
Но Элла не подаёт виду.
Она не отстраняется.
Так что я позволяю своей руке соскользнуть к ее заднице... Кстати, я далеко за пределами согласованных лимитов.
Я закрываю глаза и жду неизбежную пощечину, но не получаю ее.
Это зеленый свет в моей книжке.
Пользуясь случаем, я беру ее лицо и улыбаюсь. Она смотрит на меня этими красивыми карими глазами.
Они наполняются нуждой. Мерцают желанием. Они говорят все, что мне необходимо знать.
Черт, Аллилуя.
Слэйд потрахается. Я лучше потороплюсь и вызову такси. Ведь промедление подобно мастурбации - весело, пока вы не понимаете, единственный человек, которого вы трахаете - вы сами.
Глава 7
Согласно большинству глянцевых журналов, Нью-Йоркское такси входит в десятку мест, где нужно заняться сексом до того, как вы умрете. Будучи светским человеком, с гордостью могу заявить, я протоптал дорожку в восемь из этих десяти мест, регулярно публикующихся в топах.
И всё это выглядит так, словно я собираюсь вычеркнуть ещё одно из своего предсмертного списка.
Не надо так удивляться… я видел знаки.
Кроме того, свидание не является настоящим свиданием, до тех пор, пока оба партнёра одеты.
Я отрываюсь от губ Эллы и убираю вьющиеся волосы с её лица. Соприкоснувшись лбами, я рычу:
— К тебе или ко мне?
Она подаётся назад.
— Алекс, не думаю, что это хорошая идея …
Домик в деревне. Ипотека. Кефаль.
Вот плохие идеи.
Но эта? Это отличная идея. Пожалуй, даже моя лучшая.
Я утыкаюсь лицом в укромный уголок на её шее и начинаю целовать нежную плоть. Она пахнет так сладко... как ваниль. Я поднимаю лицо и снова набрасываюсь на ее губы. Её колени подгибаются.